Горячая точка - Иван Сербин

— Предположим.

— На дозаправку пятнадцать минут. Там мы выпустим половину оставшихся заложников. Вторую половину отпустим, как-только окажемся в точке назначения. Если вы сделаете все, что от вас требуется, и не станете совершать глупостей, заложники будут живы и здоровы.

— Почему я должен вам верить?

— А почему я должен верить вам? Может быть, вы блефуете? Что, если Президент и иже с ним до сих пор слыхом не слыхивали о телемосте? Откуда мне знать, может быть, вы обманываете нас, рассчитывая захватить башню прежде, чем наступит время телемоста?

Генерал внимательно посмотрел в темные глаза капитана. Но тот не отвел взгляд. Стоял спокойно, даже безразлично. Похоже, ему было плевать на возможность штурма.

— Я говорю только то, что уполномочен сказать, — наконец промолвил Ледянский. — Не больше.

— Вы можете дать мне слово офицера, что разговаривали с Президентом и он дал согласие на телемост? — спросил требовательно капитан, и впервые в его глазах промелькнул странный проблеск. — Если вы говорите правду, поклянитесь честью офицера, и я отпущу пятерых заложников. Даю слово. Любых, которых вы назовете.

Ледянский на секунду потерялся. Возможно, его нельзя было упрекнуть в абсолютной честности, но сейчас вдруг, неожиданно для него самого, возникло понимание, что врать нельзя. Соврав, нарушив СЛОВО ОФИЦЕРА, он навсегда потеряет уважение к самому себе. Но кто бы в такой ситуации не соврал? Пятеро заложников — это пять спасенных людей. Допустим, он сейчас скажет правду, что, если террорист взбесится и перестреляет полсотни детей? Или расстреляют его дочь? Убьют Наташку? Как тогда?

— Ну же? — требовательно сказал капитан. — Правду.

— Даю слово, — ответил Ледянский. И что-то в нем оборвалось. — Даю слово офицера, что мы разговаривали с Президентом и он дал согласие на телемост.

Капитан несколько секунд смотрел на него. Губы в прорези маски кривила улыбка, но глаза были абсолютно серьезны.

— Пятерых заложников, — потребовал Ледянский. — Вы обещали.

— Конечно. Называйте.

— Любых?

— Я, как и вы, дал слово и не собираюсь его нарушать.

Генерал подумал о том, что лучше бы на эти переговоры пошел кто-нибудь другой.

— Вы отпустите детей и женщин в обмен на десять миллионов долларов?

— Этот вопрос уже оговаривался.

— Я уточняю.

— Только детей.

— Тогда выпустите пятерых женщин.

— Вы хотите, чтобы я освободил кого-то конкретно?

Ледянский снова осекся. Он должен был сказать: отпустите экскурсоводов. Их там всего три. Наташка так или иначе оказалась бы в их числе. Генерал подумал еще секунду и наконец закончил холодно:

— На ваше усмотрение.

Капитан подметил резкую перемену в настроении парламентера и удивленно хмыкнул. Тем не менее он поднял рацию и скомандовал:

— Пятерых женщин вниз. — Затем осведомился: — Назовите вашу фамилию, генерал.

— Ледянский.

— Я запомню.

— Кого? — поинтересовалась рация.

— Пять любых женщин, — скомандовал капитан. — И побыстрее.