Идеальный силовик - Сергей Самаров

Абдулмалик всегда отличался рассудительностью, и потому вопрос его не удивил Гази.

— И как ты видишь свое будущее? Я понимаю, что у меня в джамаате ты не останешься, хотя мне очень хотелось бы иметь такого опытного бойца.

— Остаться с тобой значит воевать против своих. Против солдат, которых я воспитывал, против моих товарищей, — объяснил старший лейтенант. — Я не могу так поступить.

— Я тебя понимаю, и другого ответа не ждал. Но чего-то ты все же хочешь?

— Я хотел бы восстановить справедливость и очиститься перед властью. Пока жив майор Мухаммадгафуров, это невозможно. Поэтому мне нужно сначала майора уничтожить. Беда только в том, что и он меня хорошо знает в лицо, и все его окружение.

— Эту проблему решим. У нас в отряде есть специалист, который убирает таких майоров без проблем, — хвастливо сказал присутствующий при разговоре Абдулкадыр Нуцалханов. — Поможем… А дальше что?

— Я бы предпочел вернуться в строй. Хотя следователи могут не поверить моим словам, а доказать свою правоту я могу только словами. Если не получится, хотелось бы уехать из страны. Я уже звонил своему командиру бригады, и он обещал помощь в защите. Не знаю, как получится. Но по крайней мере свои меня ментам не сдадут, это точно.

— У вас с ментами точно такие же проблемы, как и у нас, — согласился Абдулмалик. — Но по крайней мере на неделю ты у меня задержишься?

— Абдулкадыр пообещал…

— Я завтра же отправлю своего специалиста, — подтвердил Нуцалханов.

— Как только специалист вернется, я смогу отправиться решать свои дела.

— Договорились, — кивнул Абдулмалик.

* * *

Когда старшего лейтенанта Валидова оставили одного, чтобы он хотя бы отоспался, Гази Талгатович вытащил «трубку», посмотрел полученное смс-сообщение об услугах связи и удовлетворенно выключил ее. Его «трубку» в управлении ГРУ в Москве сделали идеальным подслушивающим устройством с очень чутким микрофоном. Разговор с братом и Нуцалхановым в Москве слушали, и эсэмэской подтвердили, что все поняли. Можно было отсыпаться в свое удовольствие.

Разбудили Валидова только на следующий день, когда Нуцалханову потребовались данные о расположении кабинета майора Мухаммадгафурова. Своего специалиста он показывать старшему лейтенанту не желал, но старший лейтенант видел, как в палатку к Нуцалханову сразу после этого разговора вошла Валькирия. Сомневаться не приходилось, что представляет собой специалист.

А ближе к вечеру, когда перед вечерним намазом, в котором Гази Талгатович участия не принимал, поскольку по матери считался христианином, он спросил брата, где молится Валькирия. По законам шариата, женщины должны молиться отдельно.

— Валькирия? — переспросил Абдулмалик. — А… Валия любит себя так называть. Это человек Абдулкадыра. Она вообще не молится, кажется, она атеистка.

— Валия? — переспросил Гази Талгатович. — Что за странное имя…

— Она не из Дагестана. Кажется, откуда-то из Татарии или из Башкирии. Валия Агзамовна Киреева. Что, понравилась? Боюсь тебя разочаровать. Мне кажется, она любовница Нуцалханова. И лучше к ней не подходить с сомнительными вопросами, убивает каблуком своей туфли. У нее там металлический штырь, им и убивает, — улыбнулся Абдулмалик. — Извини, дела…

Он ушел, а Гази Талгатович дождался, когда придет новая эсэмэска. И этот разговор Москва прослушала…

* * *

Через три дня в палатку эмира, когда там сидели только братья, вошел мрачный Абдулкадыр Нуцалханов.

— Неприятные известия.

— Что случилось? — спросил Абдулмалик.

— Мне только что позвонили. Погибла Валькирия. Майор оказался не так прост, он застрелил ее. Мне мент знакомый сообщил.

— Значит, судьба такая, — поднялся старший лейтенант. — Придется мне самому с этим майором разбираться.

— Пойдешь? — спросил брат.

— Пойду.

— Я дам тебе хороших помощников, — пообещал Нуцалханов.

— Спасибо. Мне бы самого себя защитить, а тут придется еще и помощников защищать. Сам справлюсь лучше.

— Я выделю людей, чтобы проводили тебя, — пообещал брат.

* * *

Олег Степанович, как обычно, весьма вольно и слегка вульгарно сидел за рабочим столом, забросив ногу на ногу.

Командующий стоял у окна, слушая устный рапорт старшего лейтенанта Валидова.

— Ну, что, Гази Талгатович, — вздохнул полковник Мочилов, когда Валидов закончил. — Будем с тобой прощаться, наверное. И желаю тебе побыстрее арабский язык выучить.

— Не понял, товарищ полковник.

— Мы передаем тебя по службе из спецназа ГРУ в агентурное управление. Вот, Олег Степанович представляет отдел, в котором ты будешь проходить службу. Мне жалко с таким офицером расставаться, но это вопрос государственной политики, и не мне высказывать свое мнение. Олег Степанович расскажет тебе, что ты будешь делать.

— Что он будет делать… — подхватил полковник. — Сначала к брату вернется. У Абдулмалика Насибовича есть выход на катарские спецслужбы. А через него прямая дорога в направлении Дамаска.

— А что, в Дамаск нельзя отправить прямым путем? — спросил старший лейтенант. — Там же много наших военных консультантов.

— Можно и прямым, только в правительственные войска. А нам нужны свои люди в оппозиции, а попасть туда можно только через Катар. Значит, срочно изучай арабский язык. Специалисты помогут. На это дается тебе неделя, иначе брат начнет беспокоиться.

— Я позвоню ему.

— Попутно выполнишь последнее задание в спецназе, — добавил полковник. — Абдулкадыр Нуцалханов сильно мешает нам. Это опасный человек. Ты уж о нем позаботься.