Севастопольский конвой - Богдан Сушинский

Не прошло и пяти минут после разговора Гродова с командиром береговой батареи, как со стороны Григорьевки, где расположились вражеские орудия и тыловые подразделения, донеслись первые разрывы снарядов.

– Это что, артподготовка перед вечерней атакой? – вместе с эхом третьего взрыва появился на пороге грота-землянки Лиханов.

– Можно считать и так.

– Тогда почему нет удара по окопам противника?

– Вот сейчас мы его и спровоцируем, – спокойно пообещал майор, не отрывая взгляда от карты Восточного сектора обороны. Выдели по двадцать бойцов от каждой роты и, как только артобстрел Григорьевки прекратится, поднимай это воинство в атаку. Побольше крика, шума, пальбы… Но бежать до первых выстрелов противника, причем делать это не слишком резво. Затем залечь и пятиться к окопам.

– То есть атака должна быть ложной?

– Дальше в бой опять вступит батарея Ковальчука.

– А наши орудия?

– При чем здесь наши орудия? Нам избавляться от снарядов пока что не нужно.

Они встретились взглядами и помолчали. Лиханову не нужно было объяснять, что скрывается за подобным «избавлением» и к чему приведет гибель второй береговой батареи.

– Вот, значит, как у нас теперь обстоят дела… – угрюмо проговорил он после некоторой заминки. – И в Южном секторе ситуация, думаю, не лучше.

– Что ж, спектакль так спектакль. Сейчас я сформирую отряд самураев, и мы им такое светопреставление устроим…

Прежде чем поднимать бойцов в атаку, майор все же приказал «сорокапяточникам» произвести по выстрелу на орудие, а затем передал по цепи:

– «Ура» и «полундра» орать во все глотки. Бежать не далее десяти шагов. После этого – залегаем и открываем неспешный прицельный огонь.

– Вы что, намерены лично вести бойцов? – встревожился Лиханов, который уже приготовился к тому, что поднимать в атаку своих самураев придется все-таки ему.

– Чтобы не терять остроту ощущения, в очередной раз испытать себя на способность выйти из окопов под пули врага, пойти на его штыки.

– Это вам все еще хочется испытывать себя, товарищ майор?! С какой стати? По-моему, у вас это всегда получалось. Причем совершенно естественным образом.

Гродов снисходительно улыбнулся.

– Никакие возражения по этому поводу восприниматься не могут, – упреждающе покачал головой Лиханов.

Комбат запрокинул голову и, глядя на предвечернее поднебесье, улыбнулся еще раз, более загадочно. Только он один имел право знать, каких нервов и какой выдержки стоила ему эта «естественность».

– Жодин, вспомни Румынский плацдарм, наши «концерты» перед атакой! Твой выход на манеж, сержант! – скомандовал Дмитрий, прежде чем поднять бойцов в общую атаку.

– Есть на манеж!

– Примкнуть штыки!

В общем-то, команда вырвалась у Гродова как-то случайно. Предполагалось, что атака будет потешной, и до штыковой дело дойти не может. Просто в последнее время воинственный призыв «примкнуть штыки!» стал для комбата не только своеобразной поговоркой, но и жизненным девизом. Однако отменять ее было уже поздно.

– Примкнуть штыки! – подхватили по всей линии траншей с такой готовностью, словно только что объявили об увольнении в город или выдаче дополнительного пайка.

– Владыка, Малюта и все прочие горластые – на бруствер! Свистать всех добровольцев наверх! Дистанция от локтя к локтю – пять шагов! Остальным – поддерживать атакующих огнем и криком.

Желающих набралось до двух десятков.

– Братва, полундра! – тут же выбрался из окопа Жорка. – За Одессу-маму!

– Полундра! – тут же понеслось из конца в конец Большеаджалыкского перешейка. – Рвать их на клочья, сволочей!

В ту же минуту ожили пулеметы, расположенные на Батарейной высоте и на прибрежных возвышенностях. Густой морзянкой отозвались сотни винтовочных стволов. И вот уже, вместо пилоток, на буйных головах морских пехотинцев появились бескозырки. Большинство бойцов на ходу срывали с себя все, что способно было прикрывать тельняшку. Так что когда командир батальона прокричал свое: «Добровольцы – в атаку!», его уже никто не слушал. Не только те, кто был отобран, но и многие другие решительно устремились в сторону вражеских окопов. И Гродову потребовалось немало усилий, чтобы после того, как румыны открыли огонь, прекратить атаку и уложить своих бойцов на землю. Едва ему это удалось, как прогрохотал первый залп береговой батареи. Потом еще и еще.