Под чужим именем - Валерий Горшков

– Лучше, малыш, – искренне заверил Слава. – Ты – самая милая, самая нежная и самая красивая. Я никому тебя не отдам. Если сама не прогонишь. Вот… только разберусь с делами, найду жилье и сразу заберу тебя к себе. Насчет денег не беспокойся. Будут деньги.

– Это что – предложение? – игриво приподняла брови и стрельнула глазами польщенная девушка.

– Я хочу, чтобы ты была со мной. И ради тебя я готов порвать на куски весь этот гребаный мир.

– Господи! Ты такой славный, – мечтательно и как-то на удивление грустно промурлыкала Лена, беря Корсака под руку. – Я уверена, что все у тебя сложится хорошо. Ты сильный, смелый и целеустремленный. Да и Ветер обязательно поможет, раз обещал. Хочешь, я сама попрошу его? Мне он ни за что не откажет!..

– Не надо, – покачал головой Корсак. – Все и так идет нормально. Хочется верить…

Слава огляделся по сторонам. Прикинул, сколько еще им идти назад до дома, и понял, что не вытерпит.

– Извини, малыш, но я… отойду на минуточку. Хочешь – подожди меня здесь, а хочешь – иди по дорожке вперед. Я догоню.

– Я подожду, милый. – Лена поднялась и поцеловала Корсака в ставшую уже заметно колючей щеку. – Только, смотри, не сбеги! – Лена шутливо погрозила ему пальчиком.

– Никогда в жизни! – искренне, как ему тогда казалось, пообещал Слава и быстрым шагом направился в сторону ближайших кустов сирени. Его душа пела и ликовала. Только вот сливной клапан находился на пределе, и пора было немножко освежиться. Перебежав газон и раздвинув ветки, он нырнул в почти непроглядную темноту, быстро расстегнул пуговицы на брюках…

Как вдруг услышал совсем рядом сухой, судя по звуку, сдерживаемый ладонью кашель и тихий, предназначенный лишь ушам невидимого собеседника, вкрадчивый мужской голос. А явственно произнесенное неизвестным слово «Ветер» заставило Славу вмиг позабыть о причине своего визита в заросли. Стараясь не шуметь, Корсак осторожно двинулся на голос и вскоре, напрягая зрение, не без труда разглядел в окружающих его со всех сторон серых сумерках расположенную по другую сторону длинной стены кустов старую беседку в китайском стиле. Внутри беседки под причудливо изогнутой покатой крышей маячили две тени и время от времени вспыхивали алые огоньки папирос.

Двое вели неспешную беседу, время от времени сторожко оглядываясь по сторонам.

– …дело слишком гнилое. Старик заигрался, это всем ясно. Наплевал на закон. Повелся с мусорами. Крепко подсел на «дурь»… Сходняк такого не простит. Но Ветер – не сявка. Он по-прежнему хищник. Голыми руками его не взять. Особенно когда рядом такие обломы, как Гангрена. Этот псих старику в рот смотрит и будет биться до последнего. К тому же сегодня еще двое подъехали. Тот самый очкарик, что уже был здесь не раз, и какой-то молодой с ним.

– Я их видел, Клещ. Пацан на вид крепкий, но этот… чахлый заморыш. На обсоса похож. Это фуфел! Маскировка! Ты ему в рожу плюнь – увидишь, что будет. Если жив останешься. У очкарика этого погоняло – Леон. Косит под интеллигента. Даже работает учителем немецкого языка. Но по жизни он – земляк Ветра, они кореша еще по Владивостоку. Мокрушник, каких мало. Отлично знает японскую борьбу. Однажды, месяца три назад, по пьянке старик нюхнул кокаина, поплыл мозгами и сболтнул кое-что про своего дружка. Тюря тоже слышал, не я один… Я вот что думаю… Каким будет решение сходняка, старик знает. Готовится нанести удар первым, поэтому собирает кулак. Не сегодня, так завтра прольется большая кровь. Красноперые начнут рвать и метать. Этого нам не надо.

– Что ты предлагаешь, Клещ?

– Ветер должен сгинуть. Пусть все думают, что он струсил. Забрал цацки и денежки, ночью сел на машину и втихаря свалил из Гатчины. Так будет лучше для всех. Воры узнают, разошлют малявы по всей стране и успокоятся. Если что – я договорюсь. Худой мир лучше хорошей войны.

– Значит, ты заместо Ветра. Ловко… А как же Гангрена? И этот… очкарик? Пацан?

– Гангрена у марухи своей, в городе. Мои ребятки кончат его сегодня ночью. Очкарик в гостинице, вместе со стариком. Пацан в гостинице. Надо быстро валить всех троих. Сначала Ветра с Леоном, затем – пацана. Грузить в мешки, на машину и – в ближайшее болото. Главное – все сделать тихо. Без следов. Чтобы комар носа не подточил.

– Когда?

– Сегодня. Насчет машины уже все на мази. Пойдем трое – ты, я и Тюря. Твоя задача – тихо убрать борова на воротах. Лучше без крови. Удавкой. Справишься?

– Легко.

– Ништяк… Что за черт? Кто здесь?! Там кто-то есть!!!

Корсак, слушая диалог заговорщиков с замиранием сердца, аж зажмурился от обиды, заскрипел зубами и беззвучно выругался, когда сзади послышался сначала отдаленный, затем все более близкий голос зовущей его Лены. Наконец раздался громкий шорох раздвигаемых веток, и милый сердцу голос отчетливо произнес:

– Слава? Извини, но… Ты не отзывался. Я уже начала волноваться. У тебя все в порядке? Я думала, тебе стало плохо или ты действительно сбежал от меня. Что ты так долго делаешь в этих кустах?.. Я… не понимаю… Я должна молчать? Почему?!

Корсак, отчаянно и безуспешно жестикулировавший, метнулся к девушке, сгреб ее в охапку, накрыл рот ладонью и выволок из кустов на газон. Но было уж слишком поздно. Они спалились.

– Клещ, нас пасут!!! – из беседки донесся встревоженный рык.

– Достань их, Быча! Быстрее! Они не должны уйти! – хрипло приказал Клещ и, перепрыгнув через ограду беседки, вслед за рослым здоровяком тоже бросился к кустам сирени. Рука его скользнула за отворот пиджака.

Корсак тем временем подтолкнул ничего не понимающую, испуганно вытаращившую глаза девушку к ближайшему дереву, жестом приказал молчать и не двигаться, а сам молниеносным прыжком с перекатом бросился в сторону, вскочил на ноги сбоку от прогалины в плотной стене кустов и приготовился к драке.

Ах, Лена, Лена! Ну почему ты не помолчала еще хотя бы минуту? Тогда бы все закончилось иначе. Спасая – прежде всего! – жизнь Леонида Ивановича, он, никем не замеченный, помчался бы через утопающий в сумерках парк, в апартаменты к старому вору и рассказал о готовящейся измене. Теперь им с Леной угрожает нешуточная опасность. И если хотя бы у одного из раскрытых им случайно заговорщиков есть при себе оружие – их шанс на спасение крайне ничтожен. В столь серьезных и кровавых делах матерые уголовники свидетелей не оставляют.

Тот, которого звали Бычей, раненым злобным хряком рванулся в погоню и с треском ветвей выскочил на ровную полянку буквально в метре от притаившегося в засаде Славы. Первый же удар – ногой в голову – опрокинул его тяжелую, грузную тушу навзничь, а последовавший сразу вслед за ним второй – пяткой в кадык – поставил точку в короткой жизни бандита.

Увидев, как легко и стремительно притаившийся за кустами юнец отправил на тот свет огромного детину с пудовыми кулачищами, и с ужасом – скорее интуитивно, чем в лицо, – узнав в парне юного спутника «очкарика» Леона, прорывающийся сквозь сирень Клещ остановился, резко поднял зажатый в руке револьвер и выстрелил, дважды подряд, метя в едва различимый на фоне сумеречного парка силуэт.