Рай со свистом пуль - Сергей Зверев

– А как бы я услышала? – разозлилась Татьяна. – Я в воде вообще-то была. На борт залезла, а эта сука тебе впаривает, что вам куда-то пора, что она несовершенна… кто бы сомневался, блин? – Татьяна злобно расхохоталась. – Стыдно, товарищ майор, попались на такое популярное разводилово.

– Уплыть она хотела, – пробормотал Глеб. – Добраться до ближайшего средства связи, телефонировать в Дарвин – и люди, верные господину Каренину, примчались бы сюда быстрее пули… Одного я не понимаю, – Глеб хотел задуматься, но мысли ветром вырывало из головы. – Как бы она сообщила этим парням координаты острова, если она их не знает?

– Она бы что-нибудь придумала, не волнуйся, – уверила Татьяна. – Глупеешь, майор, на «Гамбринусе» имеется навигатор.

– А ты сама-то тут как оказалась? – опомнился Глеб. – Ты одна?

– А я сама себе умница, – хохотнула Татьяна. – Выполняем твои приказы, командир. На западной оконечности острова сегодня проводились изыскательские работы, но пока наши друзья не преуспели. Водолазы исследовали окрестности косы на северо-западной оконечности острова, их начальство гнусно ругалось, в общем, когда в товарищах согласья нет, на лад их дело не пойдет – кажется, так у баснописца? Час назад «Лукреция» и катер вернулись в «пиратскую бухту», встали на ночь. Пираты светят огнями, подойти к ним невозможно, повсюду кордоны. Не так уж много их осталось, Глеб, половину мы уже прикончили. Парни вырезали дозор на восточной стороне бухты – это напротив того места, где мы хоронились утром, одного из ублюдков оставили в живых, сейчас он лежит вместе со всеми и периодически сообщает по рации, что на посту ничего интересного. Хороший, отзывчивый парень, зовут Педжам… А мне вдруг стало неспокойно, подумалось, что помощь тебе нужна, отпросилась… гм… и сюда – ведь пассия твоя сказала, что Бычья бухта – на востоке от «пиратской», практически рядом… плюс-минус трамвайная остановка. И в общем-то не соврала.

– Но эту бухту невозможно увидеть сверху…

– А я и не увидела, – Татьяна нервно передернула плечами. – Издергалась вся – на нервах и на матах. А потом вдруг вижу – наша красавица задом откуда-то выползает. Чуть не охренела от удивления. Ей-богу, Глеб, если бы она не вышла, до сих пор бы поверху бегала! Ну, я по камешкам, по камешкам – и сюда. На сердце как-то неспокойно было, сама не понимаю, что нашло. Парни пытались отговорить – дескать, ты опытный, взрослый, знаешь, что делаешь…

– Да уж… Спасибо, Танюша. Ей-богу, никогда не забуду…

– Мне кажется, ты чего-то недоговариваешь, – она всмотрелась ему в глаза, которые он быстро опустил. – Или хочешь что-то сказать, да не решаешься. О чем молчишь, Глеб Андреевич?

– Ни о чем. – Он вытряс из головы остатки дури и решительно поднялся. – Все в порядке, Соколова, просто в голове полная лажа. Давай работать. Тело – в трюм, завернем в мешок. Прости, не хватит духа выбросить ее за борт, похоронить бы надо… Оружие – в наличии, запускаем двигатель, отводим «Гамбринус» в одну из бухт за водопадом, по возможности маскируем…

В «пиратской бухте» было шумно и светло. Ракурс иной, но суть не менялась. Обрывистые берега озарялись прожекторами – один был установлен на катере, другой на «Лукреции». На палубах перекликались люди, ругались, надрывался голос с хриплыми командирскими интонациями. Голова работала отвратительно, Глеб плохо вникал в ситуацию. Бригантина «Лукреция» входила в бухту первой, и сейчас она стояла у самого края «бутылочного горлышка», упираясь носовой частью в отвесную скалу. Но скала не являлась чем-то монолитным и однородным, там имелись проходы – с полубака к скале был переброшен мостик, и по нему периодически кто-то лазил. Стоило предположить, что наверху, у южной оконечности бухты, разбит базовый лагерь бандитов, имеющий прямое сообщение с «Лукрецией». Боковые стены в «бутылочном горлышке» были отвесны, местность просматривалась насквозь – вторгаться в те края было рискованно. Лагерь надежно охранялся. Впритык к корме «Лукреции» расположился катер – и там ругались и топали люди.

Несколько минут назад они с Татьяной примкнули к своим, залегли у крутого склона. Новость о передаче «Гамбринуса» законным владельцам публика приняла благосклонно. В траве кряхтело связанное тело, в глотку пирату был забит кляп, а рядом лежала компактная рация. «Пять минут назад отговорили, – проинформировал Гурьянов. – Спим спокойно, посты менять не будут». Дымов был неразговорчив, бледен, выглядел каким-то неживым – и это сразу бросалось в глаза. Привязался Дениска: что случилось да что случилось? Отворачивалась Татьяна, хмурился Гурьянов, включая воображение. Товарищи недоуменно переглядывались. Снова пристал Маревич: где Ева да где Ева? – что у вас там происходит на любовном фронте? «Кончилась Ева», – пробормотала Татьяна, а когда соратники непонимающе заморгали, принялась им что-то нашептывать, делая круглые глаза. Падкие до сплетен спецназовцы потрясенно качали головами, таращились на Глеба с всепроникающей русской жалостью. А он плевать хотел, о чем они там шепчутся. Фрагменты мозаики не стыковались, перед глазами стояла Ева, в носу царил ее запах. Отдаленные участки мозга пощипывали ее последние слова… Он лично отволок покойницу в дальний закуток машинного отделения, обмотал целлофановой пленкой, завернул в промасленные пленки, а прежде чем закрыть лицо, долго его разглядывал, не испытывая к этой девушке ровным счетом никакого зла, боролся с искушением ее поцеловать. Каждый выживает, как подсказывает правильно воспитанная совесть…

– Послушай, Глеб… – заворошился Гурьянов. – Ты здесь, с нами?

– Слушаю, – угрюмо отозвался Дымов. – Все в порядке, мужики, я здесь.

– Смотри, бригантина заперта, ее подпирает этот хренов катер. Если хорошенько его раскурочить, а лучше потопить, «Лукреция» не выйдет из бухты до тех пор, пока не прибудет спецтехника, чтобы перетащить катер в другое место. То есть долго. Если потопить «Лукрецию» или нанести ей неустранимые повреждения, то она никогда не выйдет из бухты. Ловишь мысль? Как насчет парочки гранат в машинное отделение? Мы тут подсчитали – у нас осталось восемь наступательных гранат и одна оборонительная, типа «Ф-1». Вот последняя как раз очень хорошо бы прижилась в машинном отделении. Водонепроницаемые пакеты к гранатам прилагаются…

– Ты прав, Пашка, – буркнул Глеб. – Разбомбить катер к едрене фене, забросать «Лукрецию» гранатами – желательно корму, где установлено грузоподъемное оборудование, забрать оставшихся островитян и уходить на «Гамбринусе». Надоело это свинство. Передать информацию нашим – и пусть ломают головы, стоит ли это золото того, чтобы его добывать. Не думаю, что англичанин Гарри и его авторитетные кореша на Сулавеси смогут в сжатые сроки организовать вторую экспедицию. А если смогут, это уже не наше дело…

Назревала дискуссия – по техническим аспектам решения проблемы, но тут внезапно бухта наполнилась шумом. Кто-то топал по мосткам, намереваясь проникнуть из базового лагеря на «Лукрецию». Всполошился ответственный за мониторинг местности, вздрогнул прожектор, и яркий сноп света принялся ощупывать складки обрывистых склонов. На «Лукреции» возмущенно галдели, народ высыпал на палубу, ругался, гавкала собака. Надрывался пронзительный фальцет – неужто милашка Рафаэль? Он возмущенно топал по палубе ногами, прозвучали несколько отрывистых хлопков – стреляли в воздух, похоже, отмороженный юнец понимал, что гробить людей, которых осталось с гулькин нос, – не совсем разумно. Глеб насторожился – отрывистые слова временами складывались в фразы.