Ненависть и месть - Сергей Зверев

Сбоку неожиданно возникла чья-то фигура. Мальчишка. Как он здесь оказался? И как он может идти?

А, понятно. Вот она, лестница, сбоку. Ну давай, пацан, давай. Господи, да это ж Игнат.

– Дай руку, братишка! – закричал он.

Жиган, держась за створку из последних сил, протянул Игнату свободную руку. Они уже соприкоснулись пальцами. И вот ладонь Игната легла на его запястье.

Кажется, все. Пронесло.

– Держу, братишка.

Пальцы, цеплявшиеся за створку двери, сами собой разжались. Константин сорвался, но в последнее мгновение рука Игната удержала его.

– Молодец, младшой! Держи, я сейчас.

Зацепившись за край лестничного пролета, Жиган рванулся вверх. Зачем же он это сделал?

Игнат не смог удержаться и рухнул вниз вместе с Константином.

Дыхание у Жигана перехватило. Сердце замерло. Над головой сомкнулась тьма.

* * *

– Уф, черт…

Раскрыв глаза, Константин вскочил с постели. По лбу стекали капли холодного пота. Глаза по-прежнему видели перед собой пожирающую тьму.

Он вытер лоб ладонью и, едва отдышавшись, встал. И приснится же такое. Какая-то погоня, лифт, черная пропасть…

Нервы ни к черту. Похоже, ты стал стареть, Жиган. С тобой еще ничего не произошло, а ты уже чувствуешь себя как загнанный за флажки волк. Нет, пожалуй, не так. Волк хотя бы может огрызаться, бросаться на частокол ружей, направленных на него. А куда бросаться тебе, Жиган? Ты сейчас больше похож на зека в камере. На тебя со всех сторон давят стены, напряжение, не находящее разрядки, надрывная скука ожидания.

К чертовой матери…

Приняв контрастный душ, Панфилов немного пришел в себя. Как будто отпустило, но надолго ли?

– Игнат, подъем! – крикнул он, выходя из ванной комнаты.

– Чего орешь, я здесь.

Младший брат сидел на кухне с чашкой горячего кофе в руках. Константин глянул на настенные часы. Половина шестого.

– Ты чего вскочил в такую рань, младшой?

– Ты еще спрашиваешь? – усмехнулся Игнат. – Сам орал, как ненормальный.

– Я орал?

– Сон, что ли, дурной приснился?

– Да, хрень какая-то.

На мгновение закрыв глаза, Константин вновь представил эту черную яму под ногами, ощутил, как замирает сердце и перехватывает дыхание. Надо поскорей избавиться от этого наваждения.

– Где кофе?

– Вот чашка. Я тебе уже заварил.

Константин успел сделать несколько глотков, когда зазвонил телефон.

– Константин Петрович, – услышал он в трубке голос Семенкова, – мы выезжаем.

– Кто это мы?

– Мы с Ипатовым. Ты что, плохо спал? Саша Ипатов – охранник твой.

– Твою мать, – ругнулся Константин прямо в трубку. – Извини, Владимир Иванович, забыл.

Положив трубку и вернувшись за стол, Константин поймал на себе чуть насмешливый взгляд младшего брата.

– Ты чего? – буркнул он.

– Я вот смотрю на тебя, старшой, и думаю, – улыбаясь, проговорил Игнат, – тебе надо или симфонию написать, или морду кому-нибудь набить. Но поскольку с музыкой дела у тебя плохи, выбора не остается. Надо кому-нибудь почистить рыло.

– По-твоему, это все, на что я годен? – без тени юмора спросил Константин.

– Не все. Но в таком состоянии, как сейчас, ты долго существовать не можешь. Или черная энергия сожрет тебя, или ты от нее избавишься. Самый доступный способ разрядки – мордобой.

– Ладно, – прищурился Константин, – если тебе так хочется, то вечером на тренировке.

– Ничего подобного, – прервал его Игнат, – сегодня никакой тренировки не будет. Мы с тобой едем покупать машину. А машину надо замачивать. Так положено, иначе долго ездить не будет, колеса в разные стороны поотлетают. Так что сегодня вечером идем в ресторан, может, там и разрядишься.

– Эх ты, сопля-малолетка, – не выдержав, рассмеялся Константин. – Детство у тебя еще в заднице играет. Двадцать пять лет скоро стукнет… Допивай свой кофе и собирайся, если хочешь ехать со мной. Сейчас Семенков с моим отбойщиком приедет.

* * *

– Да, – сказал Константин, закуривая, – выбор невелик. А так сразу не скажешь.

Третий час они ходили вдоль длинных рядов автомашин, выставленных на продажу на авторынке. По большей части продавцы предлагали товар дешевый и неказистый.

Подержанные «Жигули» из Чехии, Германии и прочих европейских стран. Иномарки устаревших моделей, выпущенные восемь-десять лет назад, а то и раньше, не вызывавшие у Жигана никакого энтузиазма.

Были, впрочем, и машины получше, подороже. Но при ближайшем рассмотрении они оказывались либо битыми, либо неисправными, либо вовсе без документов. Один вариант отпадал за другим.

Игнат вместе с охранником, устав после длительных хождений, засел в небольшом кафе. Панфилов-старший и Семенков, почти потеряв надежду выбрать сегодня что-нибудь стоящее, направились к последнему ряду машин. Увидев, какие марки автомобилей здесь представлены, Константин в сердцах плюнул и развернулся.

– Ты как хочешь, Владимир Иванович, а я пойду.

– Да погоди ты. – Семенков потащил его за руку. – Дойдем до конца.

– Какого черта? Тут одни «горбатые». Не видишь, что ли?

– Ну и что? – упирался Семенков. – Может, там в конце что-нибудь попадется.

Ему удалось все-таки развернуть Константина и заставить его пройти до самого конца ряда. Здесь действительно почти сплошняком стояли «Запорожцы», пожилые «Москвичи» и пара сохранившихся каким-то чудом «Побед».

– Ну, все, – расстроенно сказал Константин. – Вот сейчас куплю себе «Победу» и поеду ее замачивать.

– Погоди, погоди, Константин Петрович. А это что такое?

– Где?

– Вон, видишь? Самая последняя. Черная. Надо глянуть.

Из ряда неказистых отечественных автомобилей торчал длинный черный нос незнакомого хищного профиля.

– Это что такое? – заинтересовался Панфилов.

Они подошли к машине. Продавец сидел в салоне, наливая себе в чашку кофе из термоса. За тонированными стеклами разглядеть его было почти невозможно.

Увидев, как потенциальные покупатели начинают рассматривать машину, продавец вышел из салона. Это был невысокий полный мужчина характерной внешности, с курчавыми черными волосами, карими глазами и носом с горбинкой.

– Добрый день, – чуть картавя, сказал он. – Красивая машина, правда?

Константин в ответ лишь усмехнулся.

– Настоящий американец, – с гордостью сказал хозяин машины. – Герб на капоте видите? Да, не многие автомобильные марки в мире могут позволить себе роскошь устанавливать на капот такое украшение. Я могу припомнить только «Роллс-Ройс», «Линкольн» и «Мерседес».