Чары Клеопатры - Леонид Головнёв

— Отдавать «феню» на анализ опасно, Зулейка Ивановна, — сказал он. — Все лаборатории, где есть необходимое для этого оборудование, находятся под контролем спецслужб. Но есть один вариант: не надо исследовать всю «феню». Достаточно сдать на анализ только главную ее составляющую — африканское снадобье. Все остальное — банальный наркотик, проверенный вдоль и поперек.

Клеопатра задумалась:

— Может быть, ты и прав.

Конец рабочей недели для Клеопатры, как и для остальных членов облдумы, был особенно напряженным, поэтому приглашение Алевтины на дачу, на шашлыки, оказалось очень кстати.

Уикенд складывался как нельзя лучше. Подвыпивший Евгений Евгеньевич был в отличном настроении, заботливо ухаживал за «милой Зулейкой». Не отставала от мужа и хозяйка. Только вот сына на даче не оказалось.

— Хандрит сынуля, — вздохнула Алевтина. — Перепады настроения, что ли.

— Ничего странного, переходный возраст, — сказал Евгений Евгеньевич.

На открытой веранде вкусно пахло шашлыками. Пока Алевтина, взяв в руки бразды правления, распоряжалась по хозяйству, Евгений Евгеньевич и Клеопатра устроились в беседке. Он принялся рассказывать о своей работе, которая, хотя и была интересной, приносила сущие гроши. Говорил о том, что наболело. Поначалу Клеопатра слушала его лишь из вежливости, но когда он упомянул, что недавно делал спектральный анализ сложнейшего соединения, сонное состояние с нее слетело.

— Вы и органическое вещество можете исследовать? — спросила она.

— Конечно. У нас комплексный подход.

— Знаете, Евгений Евгеньевич, я могла бы вам подкинуть одну работенку. Фармацевтической компании требуется срочный анализ вещества. Заплатят они прилично, я гарантирую. Одно условие — полная анонимность. Знаете, конкуренты, то да се…

— Понятно.

Когда Ильина назвала сумму, Евгений Евгеньевич присвистнул. Клеопатра достала из сумки пакетик и протянула его химику:

— Сделаете ко вторнику — гонорар удвоится.

— Постараюсь, — ответил он.

Евгений Евгеньевич сдержал слово и уложился в срок, но результаты, которые он сообщил Клеопатре, ужаснули ее:

— Очень сильнодействующее вещество. Я советовался в Академии медицинских наук, не раскрывая, конечно, карты. В чем-то градиент сродни нервно-паралитическому газу, он воздействует на клетки головного мозга. Способен вызвать глюки. Передайте своим фармацевтам, его можно применять только в самых ничтожных дозах.

— Непременно передам, — заверила Клеопатра.

* * *

Игорь не по дням, а по часам терял человеческий облик. Он превратился в тень. Клянчить у друга пилюли стыдно — уже столько задолжал, что не знал, как рассчитаться.

Пропал сон. Лишь когда сваливался в полном изнеможении, погружался в смутное забытье. Странные видения, без начала и конца, посещали его в самое неподходящее время. В такие минуты взгляд его застывал, а сознание как бы отключалось. Занятия он забросил, как школьные, так и спортивные.

После серьезного разговора с директором колледжа Алевтина Подзольникова вернулась домой расстроенная: дело обстояло гораздо хуже, чем она предполагала. Они с мужем решили попытаться выяснить, что происходит с сыном.

Вечером, как обычно, собрались на кухне за ужином. Игорь задерживался у себя в комнате.

— Надо Игоря врачу показать, — сказал отец.

— Он не хочет к врачу, хоть убей, не соглашается, — покачала она головой.

— Ты, кажется, собиралась поговорить с его тренером.

— Говорила.

— Как видишь, толку никакого.

— Вижу, не слепая.

— Игорь, к столу! — крикнул Евгений Евгеньевич, потеряв терпение. Не дождавшись ответа, он заглянул в комнату сына:

— Тебе что, нужно особое приглашение?

Через несколько минут Игорь вышел на кухню. Он был бледный, как покойник, глаза бессмысленно блуждали.

Сегодня он чувствовал себя особенно скверно. И это при том, что вчера Александр выдал ему — в последний раз! — обычную порцию препарата на два приема. Весь ужас состоял в том, что его организм каждый день требовал все больше и больше зелья. Игорь сел за стол так, словно у него подкосились ноги. Он поковырялся вилкой в салате и отодвинул тарелку в сторону.

— Ты перекусил в колледже? — спросила мать.

— Нет.

— Тогда почему не ешь?

— Аппетита нет.

— Что за фокусы, Игорь! — произнес отец тоном, не предвещавшим ничего хорошего. — Ешь немедленно, не выводи меня из терпения.

Игорь не реагировал. Он с трудом отличал явь от видений. Кухня то заполнялась какими-то лицами, то становилась пустой, и только два бубнящих поочередно голоса — мужской и женский — нарушали покой измученного мозга. Эти голоса раздражали, хотелось от них отделаться, забыться.

Но «феня» оказывала на его мозг еще одно странное действие: Игорь каким-то образом научился угадывать мысли собеседников — правда, не все мысли, а только частично, — а также предвидеть некоторые события. Однако этот дар еще больше загонял парня в депрессию.

— Сынок, что было сегодня в колледже? — Мать попыталась смягчить грубость отца. — Скажи, ты видел Анатолия Анатольевича?

Игорь исподлобья посмотрел на нее. Мать, не выдержав, отвела глаза.

В мозгу Игоря промелькнули разрозненные фрагменты встречи матери с тренером. Он усмехнулся:

— В шлюхи ему набиваешься?

— Ты что матери говоришь?! — закричал отец. — Совсем рехнулся?!

— Она прекрасно знает, что я ей говорю, — все с той же усмешкой отвечал Игорь.

Алевтина несколько секунд сидела, как громом пораженная, потом зарыдала.

— Сейчас же извинись, мерзавец. — Отец поднялся из-за стола. — Ты уже взрослый и обязан отвечать за свои слова.

Его голос показался сыну тоньше комариного писка. Игорь только досадливо отмахнулся, продолжая упорно смотреть в одну точку.

Отец отвесил ему оплеуху. Удар был такой сильный, что Игорь упал со стула.

— Немедленно извинись перед матерью, — приказал Подзольников-старший.

Игорь неожиданно поднялся, схватил со стола нож и вдруг пошел на родителей. Отец и мать замерли на месте. Их гордость, отличник и победитель математических олимпиад в колледже, стеснительный и вежливый, превращался в дикого зверя. Однако движения его были странно замедленны, как у сомнамбулы, и это несколько облегчило ситуацию: отец сумел уклониться от удара.

— Игорь, мальчик, ты что?.. — пробормотал он.

Игорь не слушал. Он продолжал наступать, медленно махая ножом.

— Сын, остановись! — закричала Алевтина, видя, как Игорь преследует отца, кружась вокруг стола. Парень двигался словно робот.