Спасти президента - Сергей Зверев

Дорога до аэропорта оказалась забита транспортом и они ползли как черепахи.

– Что за люди? – рычал прапорщик. – Разгильдяи, завтра война начнется, а они только-только зачесались.

Но как ни тащились, а все-таки доехали. Аэропорт Басры является вторым по величине в Ираке после багдадского. Рядом с аэропортом находилась база британских военных, которые готовили местных полицейских и солдат армии. От пятитысячного контингента, который еще оставался в Ираке, остались человек сто – сто двадцать. В основном это были инструкторы и технические специалисты.

Бар десантники нашли сразу. Он располагался при въезде на базу и отличался от того, в котором они недавно были, простотой и чистотой.

Десантники снова расположились в углу, а Томашек пошел разузнать насчет свидетеля. На сей раз ограничились пивом.

– Иначе ты разоришься, а мы сопьемся, – объяснил журналисту Голицын.

Томашек недолго переговорил с барменом. Тот отошел к двери подсобки и крикнул:

– Эй, Мерфи, тебя тут спрашивают!

Через минуту к спецназовцам вышел крупный, но рыхловатый парень с улыбкой во весь рот.

– Ну, я Мерфи. Кто меня тут спрашивал?

– Вы работали на базе «Лоуренс»? – без предисловий спросил Серегин.

Улыбка мигом сошла с лица здоровяка.

– Зачем вам это знать?

– Хотим туда наведаться.

Здоровяк невесело усмехнулся и покачал головой:

– Ну, это не ко мне. Я туда больше не сунусь даже за все золото «Барклайс-банка».

– А кто сунется?

Мерфи пожал плечами:

– Ну, не знаю… есть один майор, мы с ним вместе попали в ту мясорубку…

Он замолчал, не желая продолжать разговор на запретную тему.

– Короче, я с ним поговорю, может быть, он согласится. Он парень отчаянный.

Серегин понизил голос:

– Ответ нужен сегодня. Завтра будет поздно. И не болтай об этом.

Здоровяк Мерфи взглянул на майора с пренебрежением.

– Я же не дурак, сам понимаю.

Он скрылся в подсобке. Журналист и десантники принялись за пиво.

Отпив одним глотком полкружки, Голицын поинтересовался:

– Скажи, Ян, почему ты с нами? Мог бы давно вернуться в свою редакцию, где работает кондиционер, и всегда имеются прохладительные напитки. Они же, наверно, тебя в покойники записали?

Журналист откинулся на спинку стула.

– И с чем я туда вернусь? Про смерть Эмира Джихада уже только ленивый не написал. А вы меня приведете к настоящей сенсации, нюх меня никогда не обманывал. Кроме того, вы дважды спасли мне жизнь, а я не люблю оставаться в долгу. И, наконец, я надеюсь снова встретить эту стерву – Багиру. Очень хочется свести с ней счеты. Вы не представляете, что она вытворяла с заложниками…

– И с тобой? – спросил Серегин.

Томашек помолчал, потом с трудом вытолкнул фразу:

– Со мной тоже…

Он поднялся.

– Но вы правы. В редакцию надо позвонить. А то, пожалуй, в самом деле посчитают меня погибшим и вычеркнут из ведомости на зарплату.

Мобильников ни у кого не было, поэтому журналист отправился к стойке, где стоял телефон. Десантники принялись за пиво. Впереди было много работы и никто из них не мог бы с уверенностью сказать, доведется ли ему выпить пива хотя бы еще раз в жизни.

* * *

И журналист Томашек, и спецназовцы заблуждались насчет судьбы американцев и изобретателя. Сбежав от десантников, Лепешкин поднял по тревоге караул консульства, но увидел только стремительно удаляющуюся корму катера.

Разозленный донельзя, он вернулся в кабинет консула. Он хотел связаться с военными, чтобы пустить по следу беглецов вертолеты. Но тут его ждал сюрприз. В кресле за письменным столом сидела Багира.

– Ты?! – Лепешкин хотел, было, добавить несколько оскорбительных эпитетов, но тут его внимание привлек другой посетитель, присутствия которого он сразу не заметил.

– Она со мной, – властным уверенным тоном сообщил незваный гость.

По голосу Лепешкин никогда не узнал бы генерала Азими. И куда только девался его привычный подобострастно-заискивающий тон? Сейчас перед силовиком восседал важный восточный сановник. Прямо сатрап какой-то.

– Мне нужны все, кто работал с генератором «Ника», – заявил он.

– Вы хотите их убить? – севшим голосом произнес Лепешкин.

– Это не ваше дело. Доставите их в аэропорт. Полетим на вашем вертолете, он будет заправлен и подготовлен к полету.

Лепешкин даже не удивился.

– Но кто будет управлять вертолетом?

– Я, – ответил генерал. – А ты подумал, что я за всю службу из штабных кабинетов не выбирался? Ошибаешься. У нас дают чины не за болтовню и лесть. Вы давно уже об этом забыли, но на Востоке честь и доблесть воина – не пустой звук. Мы ждем тебя через два часа.

Он поднялся и вышел. За ним последовала Багира. Лепешкин испытывал непреоборимое желание выстрелить ей в спину. Но сдержался, так как подозревал, что в скоростной стрельбе навскидку у него против нее нет ни одного шанса.

Вызвав четверых караульных арабов, Лепешкин направился в гостиницу, где в легком недоумении после посещения склада пребывали капитан Маккена, полковник Форман и инженер Ларин. Они обсуждали случившееся.

– Я начинаю сомневаться, стоило ли вообще создавать этот генератор! – с жаром говорил инженер. – Получается, мы вложили бандитам и убийцам в руки сверхмощное оружие. И я теперь не ручаюсь за последствия.

В этот момент в комнату вошли люди с автоматами.

– Прошу не оказывать сопротивления, сдать оружие и пройти со мной, – обратился к американцам Лепешкин.

Полковник Форман ковбойским жестом ухватился за рукоятку своего серебряного «кольта». Но, поразмыслив секунду, убрал руку.

– Собираетесь отправить нас в ГУЛАГ? – ехидно поинтересовался капитан Маккена.

– Время покажет, – буркнул Лепешкин, собственноручно защелкивая наручники на руках арестованных.

– Я буду жаловаться, – предупредил Форман.

– Разумеется, – в тон ему отозвался Лепешкин. – Можете вызвать адвоката.

Инженер Ларин ничего не сказал. Но по его глазам было видно, что его сомнения окончательно рассеялись.

* * *

Президент Соединенных Северо-Американских штатов Зебрак Бонама нервно мерил шагами пол Овального кабинета Белого дома. В кресле спиной к окну в сад сидел директор ЦРУ Дэниел Питерс.

– Уверяю вас, мистер президент, нет никаких оснований для беспокойства.

– Но эти русские чуть не сорвали наш план! – в ярости прорычал президент. – Они едва не испортили нам всю обедню.