«Сирены» атакуют - Дмитрий Черкасов

Дурацкая путаница или нечто большее?

Русскую поселили с Ирмой Золлингер, благо та ничего не имела против.

Итак, никаких доверительных бесед при «клопах»...

– Фройляйн Лагенербе? – Голова фон Кирстова просунулась в номер.

Хельга – высокая и худая, сплошные мышцы – стояла возле окна, одетая к выходу.

– Позвольте пригласить вас прогуляться, – любезно предложил Эрих. – Я слышал, здесь есть казино...

Изображая идиота, он, естественно, переигрывал. Какое может быть казино в православной обители?!

Хельга ответила ему ледяной улыбкой.

– С большим удовольствием, герр Кирстов.

Кутаясь в куртку, она вышла; в коридоре Эрих галантно взял ее под руку и повел к выходу.

– Работаем сегодня, – произнес он негромко. – Маркс мертв. Он у меня в номере.

– Браун? – Голос Хельги был абсолютно спокоен.

– Я почти не сомневаюсь.

– Но он не один.

– И это более чем вероятно.

Непринужденно беседуя, они спустились в вестибюль.

* * *

Каретников прослушивал запись, по ходу пытаясь проанализировать ситуацию и принять решение. Действовать предстояло быстро.

– Этих двоих не трогать, – произнес он сквозь зубы. – Тут какая-то своя игра, и надо дать им проявиться. Не пересекаться и ни в коем случае не мешать – разве что при прямом нападении...

– Нападении – на кого? – спросил Флинт.

Посейдон задумался.

– На нас, – ответил он после паузы. – Насчет остальных я пока ничего не могу сказать. Придется действовать по обстоятельствам.

– Думаете, они и есть наши объекты? – В голосе Флинта звучало сомнение.

– Вполне возможно, но я не уверен. Похоже, что группа более разнородна, чем нам представлялось. Налицо столкновение каких-то интересов. Все за то, что Кирстов и Кирхенау не убивали Маркса, – во всяком случае, один из них точно не при делах. Иначе в происходящем нет никакой логики.

Вошел Магеллан.

Остальные было вскинулись, готовые к неожиданностям, но при виде товарища расслабились.

– Люди Гладилина в вестибюле, – доложил Магеллан. – Самого его не видно. Катер на месте.

– Ты выяснил, где он остановился?

– Ему дали второй номер. Дверь заперта, никто не отвечает.

– Он опрашивает монахов, – подал голос Торпеда. – Я видел, как он направлялся к игумену.

– Так это когда было, – поморщился Посейдон.

– У него работы непочатый край. Паломники, родители ребятни из лагеря, те же немцы...

– Тогда почему его люди бездействуют, сидят внизу?

Торпеда пожал плечами:

– Они не следователи, полномочий не хватает.

– Очень странно, что прислали такую маленькую группу, – пробормотал Посейдон. – Он должен был запросить больше.

Посмотрел на часы:

– Выходим через десять минут, разбиваемся по двое. Чайка, ты останешься здесь, будешь вести прослушку.

Чайка потемнела лицом.

– Шеф, – произнесла она негромко. – Это откровенный сексизм. Почему я? Мне есть чем заняться. Моя дорогая соседка – фигура подозрительная, уж очень приветливая и сладкая, аж противно. Мне лучше быть к ней поближе...

– Она в номере? – усмехнулся Каретников.

– Была в номере.

– Вот и слушай ее номер... Капитан, это приказ. Вы собираетесь возразить?

– Никак нет. – Чайка испепеляла Посейдона взглядом.

Тот оставил ее недовольство без внимания, повернулся к остальным.

– Задействуем три направления, сходимся на косе. Выходим через окно. Все ловят маяк?

Маяк находился в закладке для ее безошибочного обнаружения в темноте.

– Если наш выход засекут, это будет означать полную демаскировку и срыв легенды, – заметил Мина.

– Значит, надо действовать быстро и незаметно. Хотя возможно, что легенды нам больше не понадобятся. Весь этот шум для чего-то нужен...

Он не договорил, дверь неожиданно распахнулась. На пороге стоял капитан Гладилин, выглядевший озабоченным и будто готовым принести извинения. Щеки его, как обычно, пылали румянцем.

Когда он заговорил, в его тоне и вправду обозначились извиняющиеся нотки.

– Гражданин Сажин, – произнес он с некоторым усилием.

Посейдон смотрел поверх его плеча; помощники Гладилина покинули вестибюль и теперь сопровождали начальника.

– Я попрошу вас пройти со мной. Всем остальным предлагаю оставаться здесь и не покидать номер. Отрадно видеть вас собравшимися вместе, это облегчает мою не очень приятную задачу.

Каретников вскинул брови:

– Какую задачу, капитан? Что вам от нас надо, черт побери?

– Пройдемте со мной, и я постараюсь удовлетворить ваше любопытство. Погиб еще один человек, и я не могу позволить себе сидеть сложа руки.

– Да мы-то при чем? Что вы к нам привязались, в самом деле? Вам больше нечем заняться? Я арестован?

– Что-то вы слишком буйный для реставратора, – удовлетворенно отметил капитан. В нем больше не было ничего мальчишеского, в голосе прорезалась сталь, глаза заледенели, а кровь отхлынула от щек. – Вы не арестованы, а задержаны. Прошу на выход, – он посторонился.

Каретников какое-то время смотрел на него, затем молча пошел к двери.

– А с вами, – Гладилин обратился к «Сиренам», – побудет мой человек. Если не возражаете.

Автоматчик шагнул в номер. Он выглядел вполне миролюбиво, но каждый боец из группы Посейдона сразу же отметил, что автомат снят с предохранителя и переведен в режим стрельбы очередями.

Чуть задержавшись на пороге, Посейдон дотронулся до правого уха, словно поправляя косынку.

Это означало: «Валить».

– Кто погиб-то? – спросил он громко – с преувеличенной, но вполне натуральной тревогой.

– Придет время – узнаете. Идите вперед.

– Руки поднять?

– Как хотите. Не обязательно.

Посейдон исчез из вида, Гладилин пошел следом, держа правую руку в кармане. Второй милиционер следовал за ним по пятам.

Оставшийся автоматчик притворил дверь, не спуская с реставраторов глаз. И замер, готовый в любую секунду принять бой.