Ничейная земля - Илья Бушмин

18 лет назад

— Катька!

Обернувшись, Катя прищурилась. Валя махала рукой и бежала к ней. Простенькое платье, доставшееся старшей сестре от матери, и джинсовая куртка. Предмет зависти Кати. Ее родители купили Вале на 18-летие, специально отправившись для этой цели на вокзал — к шедшему из Средней Азии поезду с челноками, торговавшими прямо на перроне.

— Привет! А я ору тебе, ору. О чем замечталась?

Катя покрепче прижала к груди пакет с буханкой хлеба, так и норовящий выскользнуть из рук и плюхнуться на пыльный гравий.

— Ты уже с экзамена? — выпалила Валя. — Ну и как?

Катя вздохнула.

— Откуда я знаю. Завтра только скажут результаты. Надеюсь, не завалила…

Валя звонко рассмеялась.

— Еще бы! Думаешь, я не слышала, как ты у окна до полуночи халяву ловила? — Валя передразнила Катю тоненьким голосочком, зная, что сестру это всегда жутко раздражало: — «Халява, приди! Халява, приди-приди!».

Катя смутилась. Она была уверена, что сестра все еще гуляет с подружками. А та, вон, стояла перед домом — и наверняка хохотала, давя смех ладонью.

— Да ну тебя…

Посмеиваясь, Валя забрала у младшей сестры пакет с хлебом и двинулась вперед. Все, как всегда. Катя поплелась за ней, помахивая потрепанным полиэтиленовым пакетом с выцветшим изображением Леонардо Ди Каприо из того самого «Титаника». В форме в школу разрешили не ходить уже лет пять назад, и только старательно уложенная прическа выдавала Катю.

— А ты? — нашлась Катя, вспомнив, куда сегодня должна была пойти сестра, и обрадовавшись, что можно перевести тему. — Была на фабрике? Взяли документы?

Валя только отмахнулась.

— Лучше не спрашивай…

— В смысле?

— Я тетю Машу там встретила, — поведала Валя. — Помнишь ее? С мамой вместе в райпо раньше работала?

В памяти Кати всплыл смутный образ из глубин детства.

— Полная такая, с «химией» на голове?

— Она, оказывается, сейчас там работает, — кивнула Валя. — И лучше бы, говорит, не работала. Швеям уже два месяца зарплату не дают, представляешь?

— Да ты что? И там тоже?

— Я вообще в шоке, — по лицу Вали пробежала тень, демонстрируя, что сестра действительно переживала. — Два года в каблухе оттарабанила, и ради чего все?

Катя вздохнула. Скоро она закончит все экзамены. Потом выпускной, аттестат… И те же самые проблемы. Куда пойти работать, чтобы помочь родителям сводить концы с концами.

— Ну, это же временно все, — попыталась она утешить сестру. — Перестройка и все такое. Скоро это закончится. По телеку вон вчера говорили, что…

Катя осеклась, заметив тень. Человек был сразу за насыпью железнодорожного полотна, к которому приближались сестры. Тянущаяся вдоль жидкой лесопосадки железная дорога отделяла Яму жирным пунктиром от остальной части северо-западного промышленного массива их города. Перешел через рельсы — и ты в Яме.

Это был Кирилл. Катя всегда пугалась, видя его. Особенно его взгляд. Кирилл смотрел волком, исподлобья. Он был невысоким, щуплым, и на вид ему можно было дать лет 10–12, не больше, хотя от девчонок Катя слышала, что ему уже все 14. Кирилл испуганно и диковато, как волчонок, таращился на девушек, прижимая к груди недопитую бутылку лимонада. В этой желтой жиже плавали кусочки начинки от какого-то пирожка. Сколько Катя его помнила, Кирилл всегда ходил по улицам Ямы с чем-то, что можно попить или пожевать. Словно внутри него жил кто-то, требовавший постоянной кормёжки.

— Привет, — машинально пробормотала Катя.

Валя хмуро покосилась на сестру.

— Пошли отсюда!

Она торопливо дернула Катю за руку, увлекая дальше. Они перешли через рельсы. Та же дорожка и та же жидкая лесопосадка, тянущаяся по обе стороны от тропинки. Но теперь они перешли границу и были дома. Катя невольно обернулась. Кирилл таращился им вслед.

— Ты чего? — буркнула Катя.

Валя неопределенно махнула головой.

— «Привет», — сестра не могла удержаться, чтобы снова не передразнить Катю, но на этот раз вполголоса, почти шепотом. — Нафига ты с ним вообще говоришь? Не связывайся ты с ним. Он же того!