Таймер для обреченных - Михаил Нестеров

Мэлоди уединилась в своей комнате. Она не верила себе. Ее по-настоящему испугала фраза, которую она могла повторять до бесконечности: "Я распутала дело о катастрофе над Черным морем. Я распутала его в одиночку. Только я одна знаю истину".

У нее на руках имелись обширные данные о дислокации средств украинских ПВО в Крыму. Она в деталях изучила сценарий учений. Она смотрела шире российских и украинских специалистов, привлеченных к расследованию. В отличие от многих, она была не только опытным офицером военно-воздушных сил. Она представляла разведку этого рода войск.

Члены комиссий перерыли полигон на мысе Опук, забрались на гору с одноименным названием, излазили весь Керченский полуостров, допросили всех, кто участвовал в учениях. Они замкнулись в круге, который сами и обозначили. Мэлоди вышла за пределы этой рабочей сферы. С подачи капитана Абрамова, который вскользь упомянул однолитерный ракетный комплекс в Евпатории, она припомнила один очень интересный зенитный нюанс... Но прежде не раз и не два прогнала в голове уже установленные факты.

Итак, стреляли очередью из двух ракет. Одна ракета захватила ближний сигнал от мишени, а вторая — дальний, отраженный сигнал от пассажирского лайнера. Чем ближе вторая ракета поднималась вверх и ближе к лайнеру, тем сигнал, отраженный от него, становился мощнее, и встреча ракеты с целью произошла при идеальных условиях. Никаких перенацеливаний и перезахватов, о которых много говорилось в узких кругах, не было. Одна ракета с самого начала шла на гражданский самолет. И сбила его. После подрыва ракеты стреляющий дивизион прекратил сопровождение рухнувшей в море мишени и выключил высокое напряжение передающих устройств.

Мэлоди представила свои руки: она медленно сводит их и соединяет кончики пальцев, словно обнимает ежика.

Она бесцеремонно растолкала Эли Сайкса, усадила его за стол, включила настольную лампу, вооружилась авторучкой и чистым листом бумаги.

— Смотри, Эли, что получается. Головка самонаведения ракеты, находящейся в режиме наведения по дальней цели — а это пассажирский лайнер, — самостоятельно включает поиск по скорости. Вначале она ищет цель в узком диапазоне, «обнюхивая» окружающее воздушное пространство, затем после ряда сканирований переходит на широкий диапазон.

— Я это знаю, — хмурился Сайкс, не понимая, к чему клонит старший офицер разведгруппы. — Выходит, подсвет цели радиолокатором возобновился, и ракета нашла и перезахватила цель? Ты это хочешь сказать?

— Украинские спецы замкнулись на полигоне и выискивали стрелочника среди десятков ракетных подразделений. Это похоже на собаку в лесу, которая не может поднять лапу на все деревья сразу. Отсюда и растерянность. Они нашли виновного в стреляющем дивизионе. Тогда как настоящий паразит окопался в другом месте.

Мэлоди рассмеялась. Как мертвая, сравнил Сайкс. С холодным блеском в глазах. Как сумасшедшая, пришло в голову новое сравнение.

Он вынужденно включился в работу.

— Но если подсвета не было и украинский расчет после обстрела и поражения мишени в ближней зоне выключил «мощность», то поражения гражданского лайнера на дальности в триста километров не могло быть ни при каких обстоятельствах.

— По этой причине не сработала и система самоликвидации ракеты, — подхватила Мэлоди. — Система заключается в том, что ракета подрывается при отсутствии отраженного сигнала от цели в приемном тракте головки самонаведения. Если головка не нашла цель и не перезахватила ее, то тогда на рули ракеты выдается команда «предельно вверх», — Мэл в очередной раз показала руками. — Ракета свечой уходит в верхние слои атмосферы, и только там осуществляется подрыв боевой части. Бух!

Вслед за этим Мэлоди снова выдала короткий смешок и продолжила:

— Но если цель подсвечена, то ни о какой самоликвидации ракеты не может быть речи. В этом и заключается особенность ЗРК «Вега».

— Мэл, чего ты хочешь от меня? — взмолился Сайкс, ерзая по стулу в одних трусах. — Назавтра мы решили свернуть работу и вернуться домой. У меня неприятности — развод на носу. Жена на шестом месяце, но уже хочет уйти от меня. Ей кажется, я изменяю ей на каждом шагу. В прошлом месяце сломал палец. Она говорит: «Соседку трахал?» Я не сдержался: «Пальцем?!» — Сайкс выставил на обозрение перст. — Знаешь, Мэл, лучше изменять жене, чем прослыть в ее глазах занудой. А я с твоей подачи запросто могу превратиться в смолу.

— Хрен оторвешь?

— Хрен оторвешь, — подтвердил Сайкс и сделал предложение: — Тебе бы фамилию сменить. Мэл Трахер — звучит рекордно сексуально. — Он прикурил сигарету и пустил дым в сторону Унгер. — Если не обиделась, рассказывай, чего ты там нарыла.

Мэлоди было не до обид.

— Все дело в литере настройки клистрона зенитно-ракетных комплексов. Литеры «Веги» на мысе Опук и «Веги» в Евпатории идентичны, сказал Саня Абрамов. А ты добавил: «Комплексы-близнецы». Зенитно-ракетный полк в Евпатории не принимал участия в стрельбах. Теперь, Эли, представь себя на месте командира этого полка, на месте командира расчета. Ну, напряги свои извилины. Ты не бери в голову стартовую батарею, пункт управления и целеуказания, заряжающую машину и сами ракеты: ты же не собираешься стрелять. Вот на этом заостри свое внимание. Что осталось?

— Радиолокатор подсвета цели.

— И ты знаешь, что по мишеням также стреляют очередями, чтобы гарантированно поразить цель.

— Я что, больной, чтобы забыть это? Об одиночных выстрелах речь не идет в принципе, поскольку вероятность поражения одной ракетой меньше девяноста процентов.

— Но ты можешь поразить свою цель, не нажимая на «Пуск».

— Мэл, порою ты порешь такую чушь!..

— Это только начало, слушай дальше. Есть такой зенитный нюанс: независимо от того, какой дивизион выполняет боевую стрельбу, одновременно с ним тренировки по обнаружению, захвату и сопровождению этих же мишеней осуществляют другие дивизионы, не включенные в план учений. Ни один здравомыслящий командир не упустит возможности потренировать свои расчеты, — акцентировала она.