Мы не мафия, мы хуже - Борис Бабкин

— Понятия не имею. Я к этому никакого отношения не имел и не хочу ввязываться в это.

— Вообще-то да. Извини. Просто мы…

— Я повторяю: об этом я даже слышать не хочу. Я занимаюсь работой, а не…

— Все-все, — замахал руками Возин. «Если бы не твой сынок, — сунув в рот сигарету и щелкнув зажигалкой, зло подумал он, — мы бы давно дали тебе пинком под зад, трусливый старый боров».

— Привет, маман. — В открытую дверь вошел молодой плечистый мужчина в красном пиджаке.

— Антон! — Всплеснув руками, к нему шагнула пожилая женщина в дорогом халате.

— Чао, маман. — Приподняв женщину, он чмокнул ее в лоб.

— Уронишь! — испуганно воскликнула она.

— Никогда в жизни, — рассмеялся Антон. Опустив мать на пол, спросил:

— Где отец? Он меня вызвал зачем-то. Не знаешь зачем?

Не отвечая, она тяжело вздохнула.

— Что такое, маман? — осторожно взяв ее за плечи, спросил сын.

— Как что — он, Антошка, по краю ходит. Связался у с этими… — Не договорив, махнула рукой.

В глазах сына мелькнула усмешка.

— Успокойся, маман, все нормально. Папаша — мужик башковитый и куда не надо не полезет. Так что…

— Антошка, — мать укоризненно покачала она головой. — Ну что ты меня, как во Франции, маман да маман. Мама, — она вздохнула, — самое хорошее и ласковое слово. А ты меня, как мачеху — Перестань, мам, — улыбнулся он. — Я же любя. А что говорю так, — он пожал широкими плечами, — так каждый выражается по-своему. Дело не в словах. Я хороший сын. — Он снова обнял ее. Мать, вздохнув, кивнула. — Я слышал, — отпустив ее, нерешительно начал Антон, — что бате бес в ребро…

— Перестань. — Мать рассердилась. — Это она виновата, строит ему глазки.

— А кто? Ты знаешь?

— Слышь, мужик, — осмотрев небольшое, тускло освещенное помещение, спросил один из двоих небритых мужиков. — Ты куда нас… — Повернувшись, испуганно замолчал.

В дверь вошли четверо крепких мужчин в облегающей тело черной одежде с закрытыми масками лицами.

— Вы чего? — с заметно побледневшим лицом отступил назад второй.

— Сюда, — махнул рукой на небольшой люк один из мужчин в масках.

— Да вы кто такие? — испуганно спросил первый. Четверо в масках, бросившись вперед, легко скрутили мужчин и умело нацепили им на ноги кандалы.

Заглушив их испуганные крики кляпами, обоих затащили в кабину грузового лифта.

— С днем рождения, Родион, — подняв бокал, с улыбкой посмотрел на сидевшего в центре богато сервированного стола Рудика средних лет мужчина с посеребренными сединой висками.

— С днем рождения! — хором проскандировали сидевшие за столом семеро мужчин и восемь женщин. Рудик, довольно улыбнувшись, кивнул:

— Спасибо.

— Ну, — засмеялся человек с седыми висками, — благодарить пока еще рано. В день рождения приятно дарить подарки. — Все зааплодировали. — Знаю, ты мечтал о «шестисотом». Он у тебя есть. — Вытащив из нагрудного кармана пиджака связку ключей, аккуратно положил на стол.

— Вот это да! — вскочив со стула, восторженно воскликнул Родион.

Остальные гости стали выкладывать на стол доллары.

— А где Василий? — спросил Валерий.

— Его Гришка вызвал, — негромко ответила сидевшая рядом Лола.

— Ясно, — расстроился Василий. — Значит, она отказывается.

— Не хочет, — кивнул крепкий мужчина. — Я уж и так, и так. Она уперлась, и все. Говорит, еще раз — и в милицию буду обращаться.

— В милицию… — Василий покачал головой. — Это плохо. Может, лучше оставить ее в покое? — задумчиво спросил он себя.

— Как скажете, — пожал плечами крепкий, — так и сделаю. Но ведь все за то, чтобы она…

— Ладно, решим после. Завтра встретимся и все обсудим.

— Я могу быть свободен? — спросил крепкий.

— Иди, Григорий.

— Василий Григорьевич, — нерешительно начал Григорий, — нам бы…

— Держи. — Василий протянул ему несколько стодолларовых купюр. — Я помню, что сегодня у вас получка, — усмехнулся он.

— Лобов, — выглянув в приоткрытую дверь, позвала его Лола, — ждут только тебя.

— Извините, — входя следом за ней в зал, обратился он к сидящим за длинным столом гостям. — Просто кое-что не…

— Василий Григорьевич, — нетерпеливо проговорил Валерий. — Сегодня о делах ни полслова. Сегодня просто веселимся.

— Мужики, — подняв голову, со страхом спросил один из небритых. — Что это? Куда я попал? — Он ухватился за кандальную цепь и несколько раз с силой дернул ее.

— Не дергай, — хмуро посоветовал лежавший у стены худой мужчина. — Сначала все страшно и непонятно, потом привыкнешь. Какая погода на улице? — с тоской спросил он.

— Да кто вы такие? — воскликнул небритый.

— Каторжники, — выдавил один из лежавших на тюфяках трех изможденных людей. — И не знаем чьи.

— Как же так? — окончательно перепугался небритый. — Ведь…

— Ты наверняка один из нас, — сипло проговорил еще один, — из бомжей. В городе проездом. Клюнул на обещанный пузырь и закусон. Все через это прошли. И знаешь, что самое страшное? До нас никому нет дела. Они знают, кого берут.

— Да кто они такие? — чуть слышно спросил небритый.

— Мафия, — буркнул первый.

— Бонжур, — сказал, подойдя к стоящим у выхода из аэропорта милиционерам, высокий подтянутый человек в белом костюме и с ярким платком на шее. — Парле ву Франсе?

Милиционеры заметно смутились.

— Ноу, — считая, что так иностранцу понятнее, покачал головой старший сержант. — Не говорим.

— Что вы хотите? — спросил второй.

— Такси.

— Это там. — Старший сержант махнул рукой вправо. — Пойдемте, мы покажем.

— Мерси, — благодарно улыбнулся мужчина и произнес по-французски длинную фразу. Увидев недоумевающие взгляды вновь переглянувшихся милиционеров, хлопнул себя ладонью по лбу. — Экс-кьюзе муа, силь ву пле. Момент. — Он сунул руку в висевшую на плече спортивную сумку и достал разговорник. Перелистав, нашел нужную страницу. — Я приехал друзям, — с трудом прочитал он. — Мне надо такси. Улица Фестивальная. Дом пятьдесят девят. Корпус четыре, квартира четыреста сорок два.

— Посадим этого французика, — сказал старший сержант напарнику. — А то запросто нарваться может. Ты адрес запомнил?

— Да, — кивнул второй милиционер.

— Кто там? — услышала стоявшая перед дверью молодая красивая женщина.

— Я звонила вам, мы договорились на четырнадцать тридцать. Я Люда.