Таможня дает добро - Вячеслав Денисов

— Что?

— Я тебя спросил — что тебя с ним может связывать?

— Мы друзья.

— Ты раньше не говорил, что у тебя друзья в таможне есть.

— Я много чего не говорю. И почему я должен афишировать неслужебные отношения?

Стрельников вздохнул:

— Ты прав. Но на столе в его квартире лежала твоя визитная карточка. Теперь она в уголовном деле и в связи с убийством сотрудника таможни моего сотрудника начнут таскать по прокуратурам и задавать албанские вопросы. Теперь понятно, почему я интересуюсь?

— Все понятно. Кроме одного. Откуда у него золотая цепь и три тысячи долларов?

— Я про это тебе ничего не говорил…

— Стеблов сказал.

— Понятно, — усмехнулся начальник отдела. — А у Эберса могли быть такие деньги, Евгений?

— Думаю, нет, — сразу ответил Краев. — Он, конечно, бережлив и расчетлив, как всякий немец, но его бережливость и расчет строятся исключительно на сумме зарплаты. В любом случае долларов у него я не видел. И чего не видел точно — это золотой цепи. Если верить Стеблову, так это строгий ошейник какой-то, а не цепь!

— Да уж, — согласился Стрельников. — Видел я это, с позволения сказать, украшение. Эксперт сказал, что если цепь золотая, то ее запросто можно поменять на двухгодовалую «шестерку».

— А между тем Игорь полтора года копил деньги на дубленку… — задумчиво выдавил из себя Краев.

— Я тебя вот зачем попросил остаться, Евгений… — Очки начальника снова заняли положенное место на носу. — Я понимаю, что Эберс был твоим товарищем, но… Займись текущими делами. У тебя их невпроворот. Договорились?

— А при чем здесь дружба, Степан Аркадьевич? — попытался отмахнуться Евгений. — Убийство совершено на моей территории. Заказуху на ура не возьмешь, поэтому будем работать в прежнем направлении. Только теперь добавился еще один тяжкий «темняк»…

— Я понял, что ты все понял, но делаешь так, чтобы понял, что ты ничего не понял. Раз так, Краев, тогда обойдемся без просьб. Раскрытием тяжких преступлений занимаются опера этой линии. Ты — «территориальник», поэтому займись кражами! Наш отдел в «темняках», как елка в игрушках. Работай.

— Хочу в отпуск, — неожиданно заявил Евгений.

— Хрен с маслом! — поставил точку догадливый Стрельников.

— Боитесь, что вам попадет за участие в деле опера, чью карточку нашли на месте убийства? — довольно жестко произнес Женя.

— Боюсь! — не менее резко отсек подполковник. — Только не за себя, а за тебя. По мне отдел «очистки» не раз проходился, только рылом они не вышли! Надеюсь, тебе не нужно объяснять, что тебя сейчас могут начать «водить»? Не лезь в эту хату, Женя. Поверь старому волку… Обещаешь?

Неопределенно помотав головой, Краев привстал со стула.

— Вот и ладно, — согласился подполковник, суетливо выдвигая ящики стола. — Давай, иди работай. Куда я ежедневник засунул?..

Улыбаясь одними губами, Женя вышел из приемной. Стрельников был человеком четко заданных вопросов и ясных ответов, и если бы он хотел сейчас заставить Краева что-то сделать, то не удовлетворился бы непонятными орбитальными движениями головы подчиненного.

«Хитрит, старик, — думал Краев, доставая ключи от своего кабинета и стоя прямо перед дверью. — Сам себя успокоить хочет. И при этом просит, а не приказывает. Потому что знает — бесполезно. По себе знает…»

Уже открывая дверь, услышал за спиной:

— Евгений Александрович, минуту времени не уделите?

Обернувшись, Краев увидел перед собой эффектную брюнетку, сверстницу. По профессионально наложенному макияжу и стилю в одежде он без труда определил уровень женщины как «ХХL». Дело не в размере, а в их с Эберсом привычке, еще с училищной скамьи, определять по этой размерной шкале статус слабого пола. «L» — это «М» после смытого макияжа. «М» — совершенно бесперспективная в плане дальнейшего общения в силу своей пугающей наружности. «X» — это 90-60-90 со среднестатистическим лицом и таким же уровнем мышления. «XL» — уровнем выше, но с сохранением указанных пропорций. «XXL» — не существует.

Дама, знающая имя и отчество Краева, относилась именно к последней категории.

— Могу и больше, если по делу, — обронил Евгений, пропуская в свой кабинет брюнетку. — А если вы пришли по поводу выкрученной в подъезде лампочки, то прошу меня извинить. Этими преступлениями против человечества занимается служба участковых инспекторов.

— Я думаю, что по делу, — словно прося прощение за проступок, почти прошептала женщина.

«Она — думает. Точно «XXL»…»

— Присаживайтесь, — вздохнул Краев.

Гостья своим появлением оттягивала звонок следователю прокуратуры и в экспертно-криминалистический отдел. Если в прокуратуре могли мягко выскользнуть из сети вопросов, а проще говоря — послать подальше, то результаты экспертизы с улицы Энтузиастов, где жил Игорь Эберс, будут у него быстрее, чем у следователя. С начальником ЭКО выпита на трибунах «Спартака» ванна пива. И если быть до конца откровенным, то выпита специально. Разыскное искусство, как и всякое другое, требует жертв и порой самоотречения.

— Слушаю вас, — терпеливо выдохнул Евгений, руки которого так и тянулись к телефону.

Женщина не спеша, чем вызвала хорошо скрытое раздражение Краева, достала из сумочки змеиной кожи длинную, не известную оперу сигарету и прикурила от узкой золотистой зажигалки. В ответ Краев вынул из кармана помятую пистолетной кобурой пачку «Бонда» и спички.

— Знаете, девушка, именно сегодня я очень занятой человек. Курение в компании красивой женщины мне, безусловно, льстит…

— Я просто не знаю, с чего начать, — перебила Краева женщина.

— Начинайте всегда с самого начала и постепенно переходите к сути.

Незнакомка секунду подумала, после чего решительно вынула из кармана малиновые корочки служебного удостоверения и положила их перед Евгением.

«Государственный таможенный комитет», — прочитал Краев.

Он давно уже знал, что случайностей не бывает. Случайным может быть только секс у африканского пеликана с вороной из средней полосы России. Убийство Эберса и появление в его кабинете незнакомки из таможни, которая знает Краева по имени, совсем не стечение обстоятельств. Вряд ли педант Эберс рассказывал своим коллегам о знакомстве с сыщиком из уголовки. Так поступает только фуфлыжник, а не опер. Он мог это сболтнуть только там, где мужчины перестают окружать себя пеленой тайны. В постели. Вот если бы сейчас пришел мужик, то Краев просто не знал бы, что и думать…

— Игорь говорил вам, что вы — «XXL»? — просто спросил Женя.

От изумления женщина вдохнула дым и забыла его выдохнуть. Одним вопросом опер из ментовки разрушил непреодолимую, как казалось ей, стену ненужных объяснений. Несмотря на потрясение, гостья из таможни быстро пришла в себя и справилась с дымом.