Ловушка для Бешеного - Виктор Доценко

Если бы не дурацкие эмоции Джулии, бросившейся сломя голову к его двойнику, посланному Широши в Москву вместо настоящего Бешеного, тот бы не погиб, а он, настоящий Говорков, через какое‑то время благополучно вернулся бы на родину…

Но тут Бешеного как громом ударило: ведь если бы двойник не погиб, он мог бы занять его, Савелия, законное место не только в сердце, но и… в постели Джулии. Это было столь невыносимо, что, представив себе такую возможность даже теоретически, Бешеный от ярости заскрежетал зубами.

«Так что все что ни делается, все к лучшему», — успокаивал он самого себя.

Однако понимание того, что много мудрый Широши распланировал и подстроил все так, что Бешеный при любом раскладе становился, пусть помимо своей воли, его партнером, продолжало угнетать его.

На следующее утро они встретились с Широши за завтраком.

Вы, наверное, совсем затосковали и клянете меня на чем свет стоит? — добродушно улыбаясь спросил Широши.

Да вроде того, — нехотя признался Бешеный.

Боюсь, мои новости вас не порадуют. Я до последнего надеялся, что необходимый нам человек —он особо выделил голосом местоимение «нам», — приедет в столицу и мы тут втроем спокойно потолкуем. Но пока это не получается, похоже, за ним следят и мы, в случае контакта с ним, неизбежно попадем в зону риска. Так что придется нам с вами лететь в один из самых лучших в мире курортов — небольшой городок Канкун. Там мы легко сойдем за случайно познакомившихся туристов. Вы накупаетесь, позагораете. Когда вы последний раз отдыхали на море?

Савелий честно напрягся, вспоминая, но так и не вспомнил.

Не помню что‑то, — ответил он.

Вот видите, а здесь не просто какое‑то море, а знаменитый Мексиканский залив…

Вы меня так активно уговариваете, будто я отказываюсь, — не без издевки перебил собеседника Савелий.

Широши замолчал, зачем‑то посмотрел в потолок и совсем другим, тихим голосом сказал:

Вы конечно, правы. Не знаю, с чего это я так разошелся. От вас не скрою, я немного нервничаю. Дело не только в том, что и сам посланец, и мы вместе с ним подвергаемся серьезной опасности, хуже всего то, что я не знаю этого человека в лицо.

А нельзя выйти непосредственно на источник информации? — исходя из элементарной логики поинтересовался Савелий.

Можно, но это процесс длительный и утомительный, — туманно, но достаточно твердо ответил Широши, возможно ожидая дальнейших расспросов, от которых Савелий теперь тактично воздержался.

Бешеный задал Широши совсем другой вопрос, который его мучил:

Не сомневаюсь, что Гиз сделает все, чтобы жестоко отомстить убийце Марселя но откуда он узнает, что его убил именно я: свидетелей‑то не осталось.

Еще минуту назад выглядевший озабоченным и напряженным, Широши разразился оглушительным хохотом:

Вы когда‑нибудь меня доконаете своей непобедимой наивностью, любезнейший Савелий Кузьмич! — продолжая давиться от хохота, воскликнул он.

Савелий с недоумением смотрел на старающегося унять неудержимый приступ заразительного смеха собеседника и довольно резко спросил:

Не понимаю, о какой наивности вы говорите? Где вы у меня ее нашли? Откуда ей взяться?

Вот именно, откуда? — радостно подхватил Широши, — для меня это неразрешимая загадка. Ее решение мы отложим на будущее. А теперь послушайте внимательно. Такие бойцы, как покойный Марсель, в мире наперечет. Товар штучный. Согласны?

О чем тут спорить. — Бешеный еще не понимал, куда тот клонит.

Следовательно, тех, кто может их победить в честном бою, еще меньше. Есть возражения?

Нет.

Отдаю должное вашей типично русской скромности и традиционной для вашего народа склонности к самоуничижению, но вам‑то уже давно пора понять, что подробнейшие досье на вас, дорогой вы мой Савелий Кузьмич, имеются не только у всех серьезных секретных служб мира, но и у всех террористических организаций. Каждый ваш шаг и, конечно же, каждый бой, в этом можете не сомневаться, тщательно отслеживаются и подробно описываются. Представьте себе, у вас на земле немало учеников, о которых вы и слыхом не слыхивали.

Возможно, так оно и есть, — не стал спорить Бешеный, хотя подобная оценка его персоны никогда не приходила ему в голову. — Но я же официально умер, погиб в бандитской разборке в Москве, торжественно похоронен, с оркестром и речами, — продолжал упорствовать он. — По логике все мои досье должны быть закрыты и списаны в архивы.

Как говорили старые марксистские философы, на поверхности явления вы безусловно правы. Но в своих логических построениях вы упускаете один важный момент. Гиз и я слишком давно и хорошо знаем друг друга. И в моем окружении есть люди, поставляющие ему за огромные деньги некую информацию. Я даже кое–кого подозреваю, поверьте, не без оснований.

Таким кротам надо немедленно свернуть шею! — не раздумывая воскликнул Бешеный.

А вот тут‑то вы глубоко не правы, Савелий Кузьмич. Вы рассуждаете, как блестящий оперативник, а я — политик. По большому счету эти информаторы нам не страшны, а могут быть даже полезны…

Через них можно сливать противнику дезинформацию, — на ходу сообразил Савелий.

Вы далеко не так безнадежны, как иногда кажетесь, — с удовлетворением заметил Широши. — Надеюсь, ваша наивность не помешает вам предположить, что и у меня есть верные люди при «дворе» этого ублюдочного потомка славных герцогов.

А почему тогда Гиз, к примеру, с помощью своих людей не пытается расправиться с вами? — Разговор стал Бешеному любопытен.

Он бы рад, да руки коротки, — с важным видом мрачно объявил Широши. — Кто‑кто, а он‑то лучше многих знает мои силы и возможности, а потому побаивается, по–своему уважает меня и никогда не рискнет пойти на такое вероломство…

Как ученик, предавший своего учителя, — не удержался от иронии Савелий. — История человечества знает немало подобных примеров.

Широши мрачно молчал. А Савелий, напротив, немного развеселился:

Вы, Феликс Андреевич, похоже, испытываете к своему блудному ученику некую симпатию, в противном случае вы бы без труда разделались с ним или хотя бы прекратили его вредоносную для всего человечества деятельность.

Ирония ваша обоснованна, но, как вам хорошо известно, обстоятельства иногда бывают превыше наших возможностей и желаний.

Заметно было, что Широши собрался философствовать. Савелий даже пожалел, что нечаянно задел его…

Савелий Кузьмич, я когда‑то немного рассказывал вам о некоем Шакале… Надеюсь, помните?

Конечно, помню, — отозвался Савелий.

Так вот, пройдя мою школу, Гиз переметнулся к Шакалу и сделался одним из самых верных его последователей. Одного Гиза уничтожить можно, хотя это и потребует времени и определенных усилий. Но таких, как он, да еще покрупнее и по мощнее его, не один десяток. Они затаились и направляют таких, как Гиз, и ему подобных. Этих, так сказать, шакалят, расплодившихся повсеместно, надо вытаскивать из тайников на божий свет и предъявлять миру. Любая нечисть боится света. Людям должны быть представлены неопровержимые доказательства их черных деяний. Только увидев все это воочию, люди сначала ужаснутся, а потом и прозреют.