Слепой в шаге от смерти - Андрей Воронин

– Чем тебе помочь?

– Ничем, – резко отверг предложение генерала Глеб, – я привык действовать один.

Федор Филиппович закрыл портфель и поставил его на пол. Сиверов понял, что Потапчук уходить пока не собирается – приберег что-то на десерт.

– Знаю, Глеб, что ты в Питер ездил.

Сиверов рассмеялся:

– Только не рассказывайте мне, что получили эту информацию по своим каналам. Скорее всего, позвонили Ирине, и она вам сказала.

– Нет, не звонил, можешь проверить.

– Да, пожалуй, она бы не забыла сообщить о вашем звонке, знает, как для меня это важно.

– Хочешь, расскажу, чем ты в Пятере занимался?

– Попробуйте.

Обычно Потапчуку никогда не удавалось просчитать действия Глеба до конца.

– Ты ходил на кладбище.

– Естественно, на могилу отца.

– А потом ты участвовал в похоронах молодого чиновника из госимущества, разгуливая под руку с симпатичной женщиной, – и генерал тут же поспешил добавить, что Ирине он об этом, естественно, не говорил, потому как не звонил ей.

Сиверов был явно озадачен.

– Вы за мной следили, что ли? Хотя.., нет, я бы обязательно заметил. Да и не стали бы вы такое делать.

– Хочешь, я опишу твою одежду, расскажу, во что была одета твоя дама, кто у кого стрелял сигареты?

– Однако… – только и сказал Глеб.

– Зовут эту женщину Валентина, думаю, фамилию ты знаешь и без меня.

– Нет, кстати, фамилию я у нее не спросил.

– Бартохова, – уточнил генерал. – Ладно, Глеб, не буду тебя мучить. У меня есть видеозапись похорон и часть того, что происходило в ресторане.

Убийством чиновника, связанного с приватизацией, занимается генеральная прокуратура вместе с управлением ФСБ по Питеру.

– Вот уж точно, попал под лошадь! – рассмеялся Сиверов.

– Кроме меня, тебя, естественно, никто не опознал, хотя мои сотрудники и пытались вычислить, что это за незнакомый мужчина в порезанной куртке. Всех остальных опознали, а ты для них призрак – появился на кладбище и исчез в неизвестном направлении.

– Ну уж, и в неизвестном! – улыбнулся Глеб. – Ехал на поезде до самой Москвы.

– Вместе с ней?

– А то как же!

– Дальше за вами никто не следил. Не ты был их объектом, они интересовались людьми, торгующими оружием.

– Рожи там, конечно, собрались знатные, прямо-таки музей мадам Тюссо. Было на что посмотреть, настоящий паноптикум.

– Да, рожи знатные, но подкопаться к ним невозможно, хотя на каждого из них уже столько бумаг, что впору в макулатуру сдавать. А сделать ничего не можем, деньги сейчас сильнее власти, сильнее закона.

– Не всегда, – жестко возразил Глеб.

– Если бы только деньги! Тут тебе и депутатская неприкосновенность, и иностранное гражданство, и совместные предприятия. Тронешь такого – сразу инвестиций на полмиллиарда не получишь. И все это связано с правительством, как понимаешь.

– Не хотелось бы понимать, но понимаю, – согласился Глеб.

Генерал встал, устало потягиваясь, взял портфель в правую руку и попрощался с Глебом.

– Вы всегда, Федор Филиппович, портфель в правой руке носите? А честь как же отдавать будете?

– Привычка, Глеб, что сделаешь! – и он переложил портфель в левую руку.

– Может, подвезти вас?

– Нет, я уж на метро как-нибудь доберусь или такси возьму, «по-крутому», – рассмеялся Потапчук. Но лишь только открылась дверь, лицо его стало серьезным и напряженным, морщины прорезались, словно яркий косой свет упал на лицо генерала.

– Ты действуй осторожно, лишний раз не светись. Если почувствуешь опасность, лучше отступи, посоветуемся, как быть дальше. Потревожишь осиное гнездо – все покусанные ходить будем.

– Я это понял, Федор Филиппович, – и они обменялись рукопожатием.

Глеб смотрел, как генерал спускался по лестнице. Раньше Потапчук никогда не придерживался за перила, но теперь скользил по ним рукой, «Да, сдал Федор Филиппович. И не возраст тому причиной, а усталость. Накопилась за долгие годы, к вечеру от нее уже никуда не деться».

Подозрительность Потапчука передалась и Сиверову. Зайдя в мансарду, он посмотрел в окно вслед удаляющемуся генералу, проверяя, нет ли слежки.

"Может, это все бред? – подумал Глеб, убедившись, что наблюдение отсутствует. – Но столько трупов.., словно набралась критическая масса.

Такое ощущение, что сила, предназначенная для другого, вышла из-под контроля. А джин должен сидеть в бутылке".