Пуля убеждает с лету - Илья Деревянко

– Никого!!! Только бабка Салтычиха утверждала, будто незадолго до тех кошмарных событий заметила смутную тень без лица, промелькнувшую у нее под окнами!

– И к-к-кто э-т-то?! – третий собеседник сильно заикался. То ли с перепугу, то ли из-за врожденного дефекта. – С-с-сал-лты-ч-чиха д-должна з-знать! Она ведь оп-пытная к-колдунья!

– Старая ведьма стала бормотать об Ангеле Смерти, о Каре Небесной. Люди начали психовать, и старшему группы пришлось пристрелить ее, – неохотно ответил «первый».

– Т-с-с-с! – вдруг прошипел «второй». – Рядом находится посторонний! Я чую его запах!

Одновременно клацнули передернутые затворы автоматов.

«Проклятый мутант, в рот тебе дышло! – мысленно выругался я. – Теперь туда нахрапом не сунешься. Встретят кинжальным огнем в упор!.. Может, гранатой их накрыть?! Гм!!! Не хотелось бы поднимать шум раньше времени. Жаль, иного выхода нет! Или… "Ангел Смерти"… "Кара Небесная"… и… Ага!!!»

– Ты почуял запах Смерти, червь! На колени, ничтожные. Неужто вы собрались противиться Высшей Силе?! – загробным тоном изрек я, безбоязненно покидая укрытие. При виде меня трое охранников у дверей лифта – здоровенные, матерые мужики лет по сорок – разом побледнели, затряслись в ознобе и безвольно опустили укороченные милицейские автоматы.

– На колени, рабы! – грозно повторил я. – Перед вами тот Ангел Смерти, имя коего вы помянули всуе. Подобные вещи даром не проходят!

– О-ох! – выдохнул самый здоровый из них и, закатив глаза, упал в обморок. Его сосед начал медленно опускаться на колени, что-то шепча побелевшими губами. А еще один (очевидно, наиболее здравомыслящий) замер в напряженном раздумье. Не дожидаясь, пока он раскусит обман, я повел стволом «вала».

Т-р-р! – короткая очередь перечеркнула жизнь «здравомыслящего».

Т-р-р! – вторая, такая же, отправила в ад коленопреклоненного.

А лежащему в обмороке я с размаху всадил в сердце именной нож «Дух Египта».

«Минус пять», – подвел я первоначальный итог, прицельными выстрелами уничтожил камеры наблюдения и на минуту задумался. До места, где морили жаждой священника, оставалось четыре лестничных пролета, подземный коридор и два поста охраны – один у лифта в подвальном этаже, второй – непосредственно у камеры. Особенно опасным представлялся первый из них. И по расположению, и по количеству стражей. (Аж целых пять рыл с «АК-74-У».) Поэтому скрепя сердце я решил все же использовать одну «эфэшку». Но не собственноручно, а… при помощи мертвецов устроив «фокус-покус», которому меня научил Логачев. Я взял два трупа, поставил их в кабину лифта, соорудил между ними нечто вроде растяжки (подробности, извините, опущу. Васильич запретил разглашать. – Д.К.) и, соблюдая ряд предосторожностей, отправил кабину в подвал. А сам, перепрыгивая через ступеньки, понесся туда же вниз по лестнице. «Фокус-покус» заключался в следующем: когда двери раздвинутся – покойники выпадут из лифта, а «эфэшка» с выдернутым кольцом покатится прямо под ноги встречающим…

Миновав три пролета, я притормозил и продолжил спускаться медленно, на цыпочках, держа в каждой руке по пистолету. (Один «Дух Египта», второй – караимовский.)

Бу-бух – приглушенно рвануло в подземелье и сразу вслед за тем кто-то там нудно, протяжно завыл. Отбросив предосторожности, я бегом спустился к посту номер четыре и увидел следующую картину.

На квадратной, выложенной черной плиткой площадке лежали четыре мертвеца. (Не считая двух «доставщиков».) Судя по позам, они заранее рассредоточились напротив дверей лифта, с оружием наизготовку и благополучно пали жертвами моего коварства. Пятый, издававший вой, завалился за вделанную в пол тумбочку с чудом уцелевшим телефоном и держался обеими руками за обильно кровоточащую промежность.

П-ф-ф! – сработал пистолет Караимова.

Тупоносая девятимиллиметровая пуля разнесла череп свежеиспеченному евнуху. Вой прервался. На всякий случай я произвел контрольные выстрелы в головы его товарищей и тут вдруг пронзительно заверещал телефон.

Секунду поколебавшись, я снял трубку.

– Что за шум там у вас?! – нервно пролаяло в мембране.

– Ап-х-хчи! Лифт рухнул, – оглушительно чихнув, прогнусавил я.

– Это ты, Леприкон? – осведомилась трубка.

– П-х-х… да.

– Странный голос у тебя, однако!

– Тебя бы сю… апх-чи!.. да.

– Действительно, – успокоился сатанист. – Представляю, какого вам сейчас. Ремонтников вызвали?

– Ап-х-х-хчи, угу.

– Ладно. Позже созвонимся. – В мембране запищали короткие гудки.

«Слава богу, не раскусили!» – перекрестился я и нашел глазами решетчатый люк на потолке. Высоко подпрыгнув, сдвинул его в сторону. Снова подпрыгнул, подтянулся на руках и очутился в подобии тоннеля полтора на полтора метра. Со слов покойного Вия я знал – он является частью вентиляционной системы здания. Кроме того, по левой от меня стенке тянулись какие-то кабели и провода. Стараясь держаться от них подальше, я пополз на четвереньках вперед. «Дорога» шла сильно под уклон. Камера, к которой я направлялся, находилась метрах в ста от известной читателю площадки, в самой глубине подземелья. (Минимум на два этажа ниже уровня с лифтом.) И, вероятно, по этой причине пост номер пять так легко поверил в басню о рухнувшей кабине. «Всего их там трое, – думал я, – вооружены пистолетами и дубинками. Очередная решетка расположена неподалеку от двери. А та, к сожалению, не бронированная. Просто обита жестью. Значит, гранату использовать нельзя. Отец Александр может пострадать при взрыве… Придется свалиться им на головы и уничтожить в рукопашной… если раньше не подстрелят. Решетки-то плохо смазаны, скрипят, заразы… Господи, помоги!!! Не за свою дрянную шкуру прошу, а за верного служителя твоего, терзаемого слугами бесовскими!!! Господи, сделай их глухими или… или не знаю как, но помоги!!!»

…Внезапно тоннель круто пошел вниз. Едва ли не под откос! Я в буквальном смысле проехал метров двадцать по гладкому серебристому металлу, с трудом затормозил у последней решетки и тут же услышал шаги, матерную брань не по теме, а просто так (знаете, как некоторые придурки вставляют ее через каждое слово?! – Д.К.)… и скрип несмазанных дверных петель. Посмотрев сквозь прутья, я увидел распахнутую настежь дверь камеры и трех стоящих возле нее бугаев с тупыми, злобными мордами. Один, саженного роста, держал в волосатых лапищах музыкальный центр и колонку усилителя.

– Эй, ты, проклятый поп, не сдох еще? – поставив на пол и то и другое, пробасил он. – Не желаешь с нами разговаривать? Ну тогда послушай музычку. Мы люди добрые. Развлечем тебя, правда не псалмами…

Два других охранника издевательски заржали.

– Сегодня у нас в программе группы «Саториал» и «Коррозия металла»[94], – продолжал между тем самозваный диджей. – Включаем усилитель на двести ватт и… слушай, рожа христианская! Тебе понравится! Разрешаю даже поплясать. Гы-гы-гы!!! – Тут он нажал кнопку, и… мне показалось, что подземелье расколется на куски от раскатов тяжелого рока и истошных воплей бесноватых певунов.