Полигон смерти - Лев Пучков

На трёхсотом метре путешествия встал вопрос об изменении маршрута.

Следуя моей схеме, на втором перекрёстке нужно было сворачивать с Менделеева на Вавилова, затем через четыре перекрёстка — на проспект Ломоносова, а там уже почти половину маршрута можно было топать по прямой.

Ничего не имею против заслуженного академика, но идти по улице его имени я не хотел.

Я узнал эту улицу. Именно здесь располагается адский гастроном. Вчера мы с Нинелью метались тут, как перепуганные зайцы, спасаясь от ночных убийц.

Гастроном был рядом, в полутора сотнях метров от перекрёстка. Сейчас там клубилась немаленькая толпа народа, и, разумеется, глупо было бы полагать, что ночные убийцы выставили где-то поблизости пост наблюдения на предмет выявления нежелательных свидетелей их злодеяний. (Сначала про себя попробовал через силу пошутить: «Эй, свидетели, подходим по одному, регистрируемся!..» А потом подумал: если у них есть какие-то «каналы», нетрудно пробить личность Михаила и выяснить, кто был с ним в одной компании, а дальше уже можно делать «отсев»…)

Можно только догадываться, почему Нинель не вспомнила о гастрономе, когда мы наносили маршрут, но в результате получилось как есть: стартуем на Менделеева, затем идём по Вавилова, потом по проспекту Ломоносова до площади Кюри. Гастроном у нас не прошёл ни в каком виде, хотя его, по идее, следовало включить в группу основных ориентиров. Уж этот ориентир я бы точно не пропустил! Вполне может быть так, что Нинель исключила его из своей системы координат как психотравмирующее событие и просто старалась о нём не вспоминать в присутствии матери, страдающей от потери любимого человека.

Как любой нормальный стратег, я предвосхитил возможные отклонения от маршрута и записал названия прилегающих улиц, так что теперь можно было подобрать запасной вариант для обходного пути.

В процессе поиска обходного пути я сделал ошеломляющее открытие.

В окрестностях не было ни одной таблички с названиями улиц.

Ни одного указателя на перекрёстках.

То есть до недавнего времени названия были, об этом свидетельствуют следы на стенах, на месте содранных табличек.

А сейчас прямо на этих светлых полосках и прямоугольниках были начертаны несмываемой краской странные цифры: «2-D-12», «1-C-3» и так далее.

Что за чертовщина?!

Специально подошёл поближе к дому, проваливаясь в сугробе, чтобы рассмотреть как следует эти цифры и попробовать вывести какую-то закономерность. Отметил ямки от выдранных дюбелей: рвали с корнем, не церемонясь.

Меня заметили, в окне на первом этаже возникли сразу несколько физиономий и уставились на меня с тревогой и подозрением. Я поспешно выкарабкался на тропинку, отошел подальше и встал подумать.

Это что же получается… Помимо всего прочего, этой ночью кто-то ободрал все таблички и указатели с названиями улиц? Если отбросить вариант, что это просто дурацкая шутка (шибко уж масштабная и трудоёмкая шутка получается), напрашивался очень нехороший вывод.

Местным товарищам таблички не нужны. Они здесь выросли, гуляют по своим делам, следуя устоявшимся автоматизмам, и вообще не глядят на таблички.

А вот для чужих перемещение по городу будет настоящей проблемой.

Вроде бы зачем название в моём конкретном случае? Иди по параллельной, затем повернешь на Вавилова…

Но теперь, когда не было ни одной таблички, меня с ходу стали грызть сомнения: так… два перекрёстка от Менделеева отсчитал… Менделеева берем за аксиому, ибо по ней мы шли с Нинелью, а она местная.

А вот я правильно ли отсчитал? Там по дороге был широкий сквозной переулок и непроездная улица, распадающаяся на два рукава, их я за перекрёсток не посчитал, а может, стоило? А если это и не Вавилова вовсе? Может, Нинель ничего не сказала про гастроном вовсе не из-за психотравмирующих факторов, а просто потому, что он совсем на другой улице?!

Вот стой теперь и ломай голову…

Потратив немного времени на сомнения, я разозлился на устроителей всего этого бардака, выругался и решил действовать по принципу «как получится». Прошел по параллельной улице, свернул на перекрёстке и вышел у дома «2-D-64» (условно на улицу Вавилова) в полусотне метров за гастрономом. Кстати, опять озадачился: четыре дома назад было здание «2-D-12», то есть, если вести отсчёт в обычном порядке, здесь должно быть что-то в районе «2-D-18» или «2-D-20».

Получается, мы имеем дело с некоей зашифрованной системой и элементарная логика здесь не пройдёт, нужна специальная таблица.

— Дебилы! — возмутился я. — Мало было просто таблички поснимать, так ещё и напутали так, что сам чёрт не разберёт…

По идее, нужно было сразу двигаться дальше, не задерживаясь здесь ни на секунду. Но говорят же: любопытство — страшная сила.

В общем, я увидел кое-что странное и невольно остановился, чтобы поглазеть на ЭТО. Впрочем, полагаю, что любой вменяемый человек на моём месте сделал бы то же самое.

На фасаде гастронома висели три трупа.

Трупы были облачены в комплекты химзащиты, на груди у каждого болталась картонка с надписью (с места моего стояния прочитать надпись не представлялось возможным).

Да, в тот беспечный час, когда мы весело топали за выпивкой, я не ошибся: это были верёвки. Загодя, рачительно и продуманно заготовленные веревки.

Народ между тем вовсю мародёрствовал.

По тропинкам, протоптанным в разные стороны, с деловитостью и целеустремлённостью муравьёв туда и обратно сновали люди. Туда — пустые, обратно — с коробками, мешками, баулами, гружёными санками и волокушами из лыж, как раз такими, про которые говорила Нинель, сталкивались друг с другом, беззлобно и весело переругиваясь. Никто не ссорился, не дрался, создавалось такое впечатление, что все заняты неким общим делом, важным и нужным.

На трупы, висевшие буквально над самым входом, никто не обращал внимания. Пока я смотрел, вошло-вышло немало народу, и только одна бабка с рюкзаком за плечами сорвала с себя противогаз, слегка шарахнулась от трупов, перекрестилась и засеменила по тропинке, не оглядываясь.

Получается, когда заходила, она их просто не заметила.

Да, насчёт противогазов. Все, кто заходил в магазин, натягивали противогазы. У многих на боку болтались противогазные сумки, а тех, кто пришёл без противогаза, заворачивала обратно своеобразная группа контроля, стоявшая несколько поодаль от входа.

Эта группа состояла из десятка мужчин разного возраста, одетых для длительного уличного дежурства: в полушубки, меховые шапки, ватные штаны и валенки. Думаю, что не ошибусь, если предположу, что их одевали в одном месте: это была почти что униформа. Кроме того, у каждого на левом рукаве была кумачовая повязка с какими-то белыми буквами. У каждого на плече было зачехлённое оружие, по габаритам похожее на карабин, и сумка с противогазом.