Горячая тень Афгана - Андрей Дышев

— Теперь открывай крышку гроба, — едва слышно сказал я.

Бленский судорожно сглотнул, машинально потянулся рукой к воротнику, но там пуговица была уже расстегнута, и тогда он начал нервными движениями зачесывать волосы на лысину.

— Тут дело… вот в чем, — произнес он. — Этот гроб вскрытию не подлежит.

— То есть? Что это значит?

Бленский развел руками в стороны.

— Там мало что осталось от человека. Труп обезображен… Надо щадить нервы родственников.

— А ты сам видел этот труп?

Бленский не совсем уверенно кивнул, точнее, просто склонил голову на бок.

— Я подписал заключение патологоанатомов… — начал было он, но я оборвал его.

— Бленский, я спрашиваю тебя, видел ли ты своими глазами этот труп?

— Н-н-нет, — с трудом выдавил он из себя.

Я глубоко вздохнул и на мгновение прикрыл глаза. Рука с пистолетом отяжелела, я уже с трудом держал «магнум», будто это была десятикилограммовая гантель.

— Значит, так, — сказал я, не скрывая угрозы в голосе. — Выбирай одно из двух: либо ты отправляешься на «Черный тюльпан» в этом ящике с дыркой в голове, либо рассказываешь все про этот гроб. Все, что тебе известно. Считаю до трех…

— Я расскажу! — охотно согласился Бленский, не сводя глаз с черного цилиндра глушителя. — Этот гроб я получил с завода, где их клепают. Пришла очередная партия гробов, а вместе с ними — этот.

— И тебе заплатили, чтобы ты отправил его в Москву?

— М-м-м… Да.

— Что в нем?

— Клянусь, я не знаю! Я его не пытался вскрыть, а окошко изнутри замазано известью.

— Ты даже не догадываешься, что там?

Бленский пожал плечами.

— Меньше знаешь, лучше спишь… Наверное, какая-нибудь контрабанда.

— А ты не боишься, что кто-нибудь проверит накладные? Откуда ты взял этого Гусева?

— Сделать липовую накладную несложно. В комендатуру аэропорта я отправляю заявку только на количество гробов, фамилии там никого не интересуют. А если меня проверит какая-нибудь комиссия из штаба миротворцев, я объясню, что Гусев погиб десять дней назад, но так как долго выясняли личность погибшего, отправляем гроб только сейчас.

— Но реально тело Гусева уже было отправлено?

— Конечно. Две недели назад. Но, повторяю, комендатура не сможет ни подтвердить, ни опровергнуть, что я отправил именно его.

— А заявка? Ты ведь указываешь в ней точное количество гробов.

— В прошлый раз я указал пять, включая гроб Гусева, но если меня сейчас о нем спросят, скажу, что в тот раз отправил четыре, потому что не успел выяснить ни личности погибшего, ни адреса родственников. А у комендатуры документации никакой — я лично убедился.

— Ну ты жук! — покачал я головой. — И сколько таким образом ты уже отправил мертвых душ?

— Пять, — опустив глаза, ответил Бленский.

— И все — на одно и то же имя?

— Да.

— А как получаешь гонорар?

— Его привозит водитель грузовика вместе с гробом.

— Неужели грузовик с гробом так просто пропускают на территорию госпиталя?

— Это камээсовский грузовик. У него пропуск-«вездеход».

Я сел на крышку гроба, расстегнул куртку, подул на взмокшую грудь.

— Умница ты, Бленский, — сказал я. — Пожалуй, я не стану тебя убивать. Тебя убьют те, кто тебе платит. Не сегодня-завтра, но тебя обязательно хлопнут — на том свете вспомнишь мои слова. И правильно сделают, что хлопнут, потому что ты жадный человек и зарабатываешь деньги на погибших ребятах. А это большой грех.