Двойной удар Слепого - Андрей Воронин

– Ну вот и слава Богу, – сказал себе старик, открывая сарайчик. Сквозь маленькое окошко, затянутое, словно тюлем, серебристой изморозью., пробивались лучи зимнего солнца.

Они падали на елку, аккуратно обвязанную шпагатом. Старый генерал взял дерево и бережно понес в дом. Он достал из кладовки ржавую крестовину, положил ее на пол, точно на то место, куда крестовина устанавливалась каждый год, а затем, сходив в кладовку, вернулся с тяжелым молотком и четырьмя большими гвоздями. Гвозди вошли в отверстия в досках пола, и крестовина была надежно прибита.

– А теперь я возьмусь за тебя, красавица…

В тепле гостиной ель расправила лапы и действительно стала очень красивой – пышной, изумрудно-зеленой. Ее неровная вершина почему-то напомнила Амвросию Отаровичу библейский семисвечник.

«Откуда только такие мысли в голове?» – изумился отставной кагэбист.

Он острым маленьким топором обтесал конец елового ствола и вправил его в трубу, приваренную к крестовине. Елка стояла крепко.

В большой, ярко освещенной комнате остро и пронзительно запахло зимним лесом. Запахло детством, праздником… Амвросий Отарович с удовольствием втянул носом этот дурманящий аромат и, прикрыв глаза, вздохнул.

«Еще один Новый год встречаю в одиночестве».

Он мог бы, конечно, вызвать на дачу домработницу, мог бы принять приглашение на праздник Совета ветеранов, но не захотел делать ни того, ни другого. Старик Лоркипанидзе с философским смирением относился к своему одиночеству.

Он еще раз вдохнул еловый запах.

– Ну, а теперь, красавица, можно, я тебя наряжу?

Станешь еще красивее.

Амвросий Отарович пошел в дальнюю комнату, установил возле шкафа аккуратную деревянную стремянку и начал бережно снимать с верхних полок большие картонные коробки. Они были на удивление легкими, почти невесомыми. Перенеся их в большую комнату и поставив на стол, генерал открыл одну из коробок.

В гнездах из стружки лежали разноцветные стеклянные шары с шелковыми ленточками, золотые еловые шишки, зайчики с барабанами и снегири. Амвросий Отарович улыбнулся им, как старым друзьям, и в этот момент услышал, что к воротам дачи подъезжает автомобиль.

«Что за дела? Вроде не приглашал никого…» – подумал генерал.

Он подошел к окну, отодвинул тяжелую плюшевую штору и посмотрел на улицу.

За штакетником ворот серебристо поблескивал светлый капот иномарки. Задняя дверца открылась, из машины выскочила девочка, одетая в отороченную нарядным мехом дубленочку. Конечно, это была Анечка Быстрицкая.

– Вот это да! – хлопнул в ладоши Амвросий Отарович. – Вот так сюрприз! Ну, Глеб, ну порадовал!

Амвросий Отарович заспешил встречать гостей. Он вышел на крыльцо в наспех накинутом овчинном полушубке.

– Ба, вот не ожидал! Что это за красивая девица приехала к старому деду в гости? Да это же красавица Аня!

– Это я, я, Амвросий Отарович! Я! – закричала Анечка, пытаясь как можно быстрее справиться с хитроумной задвижкой на калитке.

– Вспоминай, вспоминай, как она открывается.

– Не получается.

– Приезжать нужно чаще.

– Это говорите маме и дяде Глебу.

Вслед за Аней из машины вышел Глеб Сиверов, открыл заднюю дверцу и помог выбраться Ирине. Амвросий Отарович по очищенной от снега дорожке направился к калитке.

– Какие гости! Вот не ожидал! Даже во сне не мог увидеть такое чудо!

– А хотели увидеть, Амвросий Отарович? – улыбаясь, шел навстречу старику Глеб.

– Еще как хотел! А теперь вижу наяву. Дай я тебя обниму!

Старый отставной генерал прижал к себе Глеба, похлопал его по плечам.

– Я думал сперва предупредить, а потом решил, что лучше без звонка – а то бы вы стали специально готовиться…

– Вечно ты так.

Казалось, вот-вот из пронзительно-голубых, совсем не старческих глаз генерала брызнут слезы радости.

Амвросий Отарович подошел к Ирине, галантно поцеловал ей руку – так, как это мог делать лишь старый Лоркипанидзе.

– Никогда не верь ему, – он кивнул на Глеба, – если он скажет, что сердит на тебя. На тебя сердиться попросту невозможно.

– Я так рада, что Глеб привез нас к вам!

– Когда – теперь или в первый раз?

– И тогда и теперь.

Анечка мячиком прыгала возле старика.

– Так вы не ожидали! Не ожидали, Амвросий Отарович, а? Признайтесь!

– Не ожидал, моя родная, не ожидал! Ну, ты и подросла! – он нагнулся и к удивлению Глеба и Ирины, легко подхватил Анечку, подержал на руках несколько мгновений, чмокнул в розовую пухлую щеку.

Девочка взвизгнула от колючего прикосновения седых усов, замахала руками, и Амвросий Отарович опустил ее на дорожку.

– Мама, мама, я же говорила, что Амвросий Отарович обрадуется!

– А что, кто-нибудь может подумать, старый Лоркипанидзе огорчится, когда увидит гостей, да еще таких желанных? Ну, проходите же, проходите в дом! Я как раз взялся наряжать елку, так что сейчас нам всем будет занятие.

Старый генерал взял Ирину под руку и повел в дом.

В свежем морозном воздухе разлился тонкий изысканный аромат парижских духов. Глеб двинулся следом.

Ему показалось, что о нем просто-напросто позабыли и Ирина, и Аня.

А Анечка уже была в доме. Когда взрослые подходили к крыльцу, она выскочила к ним и восторженно закричала:

– Мама, мамочка, там у Амвросия Отаровича такая елка! Такая красивая-красивая!

– А мы сейчас посмотрим.

– Да, елка хорошая. Я сам ходил в лес, хоть и далековато. Здешний лесник мой старый знакомый, и у меня была с ним договоренность. Еще летом я ему сказал:

Парамоныч, если я доживу до Нового года, то позволь мне срубить то дерево, которое мне понравится. А я ее заприметил еще летом… Раздевайтесь, раздевайтесь, гости дорогие.

Амвросий Отарович заботливо снял с Ирины шубу.

– Ваша комната, Ирина, всегда ждет вас. Где она, помните?

Ирина с благодарностью улыбнулась старику и нежно поцеловала его в щетинистую щеку.

С приездом желанных гостей дом преобразился. Он наполнился молодыми голосами, детским смехом, и сам генерал Лоркипанидзе, казалось, сбросил пару десятков лет. Анечка увлеченно рылась в коробках с игрушками, вытаскивала то шар, то смешную зверюшку, то сердечко, то непривычного Деда Мороза – Санта-Клауса. Она подбегала к Амвросию Отаровичу и, протягивая ему игрушку, взволнованно выбирала ветку, на которую следует повесить это сверкающее сокровище.