Чистильщик - Лев Пучков

– Я… Я не знаю! – потерянно крикнул я. – Я ничего не соображаю!

– А и не надо соображать, золотистый мой! – обрадованно воскликнула губернаторша. – Я в двух шагах от тебя! Возьми тачку и езжай в сторону Демьяновской. Возле гостиницы притормози и помахай ручкой из окна. Тута я к тебе и упаду. А потом я тебя уже увезу к подружке – ниче соображать не надо! Токо быстрее, мой желанный, – тот хачек, которого я попросила тебя попросить, – он, козлина, торчит и стрижет глазами. И не отстает ведь, козла кусок! – последнее восклицание было адресовано хачеку – Ольга выкрикнула его куда-то в пространство.

Ладно, еду, – сдался я. – Только учти – я жрать хочу, как стадо диких… – хотел сказать «кабанов», но осекся, – э-э-э… короче, как стадо диких всяких. Со вчера не ел – некогда было…

– Я тебя накормлю, – клятвенно пообещала Ольга. – Ты токо поезжай, поезжай, радостный мой! Уж я тебя накормлю…

Она действительно оказалась совсем рядом. Спустя десять минут я подрулил к гостинице и принял на борт это секс-чудо в возмутительно короткой юбке и, как обещали, некоем подобии блузки на бретельках, совершенно не скрывавшей умопомрачительных грудей, едва не вывалившихся наружу при посадке и чуть было не ставших причиной инфаркта у пожилого лысого таксера, разинувшего оторопело рот на последней фазе вдоха.

– Рот закрой, и поехали, – сердито посоветовал я водиле, по-джентльменски захлопывая дверь за губернаторшей, и тут же рявкнул на приволочившегося было следом за Ольгой тщедушного хачека, отделившегося от толпы на остановке: – Продано! Иди дрочи, недоделанный!

Через двадцать минут мы вырулили на Демьяновскую – элитарный частный сектор Новотопчинска – и остановились у «дачки» Ольгиной подруги. Губернаторша швырнула таксеру стольник и, не ожидая сдачи, повлекла меня за руку к массивным железным воротам. Я покорно трусил за своей укротительницей и, раскрыв рот, глазел на апартаменты. «Дачка» была очень даже ничего: три этажа, оранжевая черепица, фигурные оконные рамы и прочие прибамбасы в стиле «зажравшийся номенклатурщик конца 90-х» – все это безобразие утопало в пышной зелени заботливо рассаженных вдоль забора деревьев.

– А там, кроме твоей подруги, никого больше нет? – запоздало поинтересовался я, когда Ольга нетерпеливо давила на кнопку звонка у калитки в воротах.

– Там есть кто, – скороговоркой бросила Ольга. – Но он нам не помешает.

Дверь распахнулась – с той стороны стоял здоровенный мужлан звероподобного вида и негостеприимно хмурился, собираясь, очевидно, раскрыть рот. «Сейчас зарычит и бросится», – подумал я и опасливо отстранился. Мужлан, однако, рычать не стал – он расплылся в широченной улыбке и по-уставному принял вправо, приветственно вскинув вверх правую руку.

– Привет, Жоржик, – прощебетала Ольга, влача меня за собой и решительно направляясь к дому.

– Это… это… а? – поинтересовался я, оглядываясь на мужлана, который, закрыв калитку, не спеша двинулся за нами.

– Ладин телохранитель, – пояснила Ольга, забегая на крыльцо. – Муж ее одну боится оставлять – могут изнасиловать.

Я хотел было спросить, отчего это Ладу могут изнасиловать, но в этот момент мы оказались в холле, и вопросы отпали. На широченной тахте, среди кучи разноцветных журналов, возлежала очень симпатичная дамочка лет этак двадцати трех-четырех и лениво пускала в потолок кольца, стряхивая пепел с сигареты себе… в пупок. Сказать, что она была голой, я бы не решился: на голове у дамочки имелись бигуди, повязанные прозрачной косынкой. Более предметов туалета на этом холеном теле я не обнаружил, а потому мгновенно покраснел, засмущался и стыдливо отвернулся, делая вид, что рассматриваю интерьер.

– А-ха! – обрадованно воскликнула дамочка и дунула себе в пупок. Пепел взвился небольшим облачком и равномерно осел на коротенький пушок, выкрасив его в благородные седины. Придирчиво осмотрев сей необычный натюрморт, дамочка сожалеюще вздохнула и сообщила: – Е…ная тетя – как я постарела! Седею на глазах!

– Лада – нудистка, – сочла нужным пояснить губернаторша, – постоянно ходит голенькая. Ты не стесняйся – она привыкла!

– Дуйте наверх, – скомандовала Лада, отряхивая пепел с лобка и указывая пальцем в сторону лестницы, ведущей на второй этаж, – и е… тесь тама скоко влезет.

– Скоко влезет не получится, – скорбно вздохнула губернаторша и поджала губки. – Мой мальчик токо до семи часов – потома занят.

– Все равно дуйте, – сказала Лада и негодующе сверкнула глазенками: – Щас я не в духе – могу нагрубить, бля!

– А че такое, че такое? – суетливо затараторила губернаторша, спешно поднимаясь по лестнице и влача меня за руку. – Кто тебя обидел, радость моя?

— Да мой чмо – тварь паршивая – из дома не выпускает! – Лада в ярости стукнула кулачком по пачке журналов. – Коз-з-зел, бля! Вчерась приехала поздно – вот он, сучара, и встал на дыбки! У Лехи на именинах была – ну вот…

– А во сколько приехала? – полюбопытствовал я, будучи уже в дверном проеме на втором этаже.

– В пять утра, – охотно сообщила Лада и с любопытством стрельнула в мою сторону глазками. – А что?

Хлоп! Ольга втянула меня в спальню и захлопнула дверь.

– Ты че? – возмущенно прошипела она. – Она ж как щас вцепится, до ночи болтать будет! Ей же скучно!

– А кто Леха? – праздно поинтересовался я, приходя в себя после общения с экзотическим фруктом по имени Лада.

– Да, там один – харит ее, – беспечно сообщила Ольга, сноровисто стаскивая с себя одежонку, – муж в курсе. Просто она припозднилась – вот и…

– А кто муж? – спросил я, застенчиво снимая брюки.

– А! Муж объелся груш! – с придыханием проворковала губернаторша, освобождаясь от юбки и с сомнением глядя на свои кружевные трусики. – Мэр. Мэр наш – вот кто муж. Знаешь – такой ста-а-аренький дядечка, такой лы-ы-ы-сенький…

– Ни хера себе – старенький! – возмутился я. – Да ему всего сорок пять! А за такие штуковины – в пять утра – я бы своей жене, будь она у меня, башку бы открутил! Ничего себе – шуточки!

– Старенький, старенький, – хриплым шепотом произнесла Ольга, – и он ничего Ладочке не сделает – без ума от нее! Все ее выкрутасы терпит… Да любит ее как! А офицерик мамочку любит… – Она чуть-чуть приспустила трусики и поманила меня к себе: – Ну иди сюда, красочный ты мой!

И я, естественно, пошел. Трусики – в клочья, на кровать – плюх! Раз-два, ножки врозь, три-четыре – оп! – к вам гость! И – туда-сюда, обратно, о боже, как приятно! – целых три раза без передышки. Затем я перекурил, выпил колы (в спальне имелся бар), произвел удивительно длительный и вдумчивый акт совокупления № 4 и потребовал заслуженный обед – он же завтрак.

Слегка одуревшая от ударного секса губернаторша ушуршала на разведку, предварительно истребовав от меня обещание сдублировать акт № 4 не далее как через десять минут после окончания обеда (до 19.00 у нас оставалось около полутора часов).