Эта война еще не кончилась - Борис Бабкин

– А вдруг они сигналят?

Бабич, обернувшись, посмотрел на стоявших у грузовика:

– Стоят нормально. Угадал ты. И Ислан правду о машинах сказал. Я-то не поверил.

– В поселке тачку знают, – проворчал Илья. – На трассу выйдем – посмотрим.

– Тоже правильно, – согласился Борис.

– Там они. – Виктор подполз к Георгию, Левану и Гиви. – Четверо мужиков и баба. Автоматы на стене висят. Два. У Леонтия пистолет на поясе.

– Пошли! – Георгий вытащил пистолет и снял его с предохранителя.

В руке Левана тоже был пистолет. Гиви вставил рожок в автомат и передернул затвор.

– Желательно не стрелять, – предупредил всех Георгий. – Здесь недалеко туристическая база.

Он, пригнувшись, побежал к зданию. Остальные за ним.

Неожиданно из-за угла показался человек. Сухо щелкнул выстрел. Георгий, упав, тоже выстрелил. Человек с карабином, повалившись назад, ударился затылком о стекло. Георгий вскочил и прыгнул к двери.

Гиви, оскалившись, полоснул длинной очередью по появившимся в проеме окна двоим.

Леван, вскинув пистолет, дважды выстрелил в выскочившего из-за дома мужчину с карабином.

Из дома тоже ответили сухие пистолетные выстрелы.

Георгий, приближаясь к дому, на бегу расстреляв обойму, вставил другую. Передернул затвор, прыгнул и, перекатившись, прижался к стене. Вскинул руку с пистолетом и в упор выстрелил в перемахнувшего через подоконник и упавшего рядом молодого аварца с автоматом.

Гиви, заменив рожок, короткими очередями бил по окнам второго этажа. Оттуда раздавались пистолетные выстрелы.

– Их больше! – крикнул Леван Виктору.

Тот, выхватив из широкого кармана куртки «лимонку», выдернул чеку, в прыжке бросил ее и, перекатываясь вправо, дважды выстрелил. Из окна, вслед за оглушительным взрывом, вылетели двое.

Леонтий вскочил и выстрелил.

Гиви, присев, выпустил пять пуль. Три из них перебили Леонтию оба колена. Тот с криком упал. Гиви, расстреляв рожок, выхватил из-за голенища третий. Вставил. Пуля из пистолета попала ему в правое плечо. Он упал. Подхватив автомат левой рукой, что-то крича, ударил длинной очередью.

Леван, подскочив к пытавшемуся ползти Леонтию, выхватил обоюдоострый клинок и с криком «За Теймураза!» ударил повернувшего к нему искаженное болью лицо Леонтия.

– Отходим! – крикнул Георгий.

Он подхватил выронившего автомат Гиви и потащил его к машине.

Виктор трижды выстрелил, вернулся и поднял автомат Гиви.

Леван выстрелом свалил выскочившего из дома мужчину и рванулся к машине. Из дома не стреляли.

– Только бы не услышал никто, – с надеждой сказал Леван.

– Договоримся, – успокоил его Георгий. – У меня родственник работает в здешнем угро.

– Не набрехал чеченец, – поворачиваясь и глядя на стоявших у дороги четверых вооруженных людей, буркнул Илья. – Уже несколько раз проскочили.

– Если убитых хватятся, – сказал Денис, – все, кончился наш фарт. Придется пехом топать, и духи будут знать, куда мы двинулись. Ведь сколько народу машину видели. И почти все махали. Значит, знакомые.

– Сейчас первый поворот направо, – указал Борис. – И сворачивай. Мы с Богатырем выходим. Ты отъедешь с километр и тоже бросай машину. По карте разберешься. Мы будем ждать тебя здесь, около поворота.

– Вы сразу к сестре Исы идите, – останавливая машину, предложил Калмыков. – Я выкручусь. Ждите меня там. Хотя, – тут же передумал он, – сейчас Ислану могут веселые минуты устроить. Если хватились этого духа, чья тачка, то наверняка к Ислану нырнут. Он не выдержит и расколется. Он, может, и промолчал бы, если б не мать. Если ее начнут пытать – расколется.

– Нет, – мотнул головой Илья.

Борис и Денис с удивлением посмотрели на него.

– Мне кажется, не сдаст, – уклонился тот от прямого ответа.

Он и Бабич выпрыгнули из замедлившей ход «Нивы».

Денис увеличил скорость и сразу повернул вправо.

Бабич и Богатырь, пригнувшись, перебежали дорогу и стали подниматься в горы.

– Уходи к тете Тамаре, – твердо проговорил Ислан. – Она отведет тебя в Грузию. Она хорошая женщина. Уходи.

– А ты? – горестно вздохнула мать.

– Со мной все нормально будет, – кивнул он и слабо улыбнулся. – Прощай, мама. Ты хорошая.

Всхлипнув, она взяла сумку и горбясь вышла из дома.

Посмотрев ей вслед, Ислан достал из-под подушки ПМ. Снова улыбнулся.

– Спасибо, Илья, – по-русски проговорил он. – Ты сделал мне лучший в жизни подарок.

Сунув в зубы трубку, прикурил от кресала и, закрыв глаза, с наслаждением затянулся.

– Успеть бы докурить, – пробормотал он, – а то появятся раньше. Конечно, хорошо бы хоть одного убить, но тогда они убьют маму. Поэтому… – Он снова затянулся.

Сделав еще несколько глубоких затяжек, положил трубку и, подняв пистолет, сунул ствол себе в рот. Немного подумав, положил пистолет и выбил тлеющий табак из трубки на одеяло. Снова взял пистолет и нажал на спусковой крючок.

Вышедшая через затылок пуля глухо ударилась о стену. Тело чеченца откинулось назад, и он, оставляя кровавый след на стене, сполз вправо.

От тлеющего табака стало дымить одеяло. Вдруг вспыхнула простыня. И тут же загорелся набитый соломой матрац.

Денис остановил машину, подошел к краю пропасти. Усмехнулся. Повернувшись, увидел медленно поднимавшийся по узкой горной дороге «каблучок». Сплюнув, пошел ему навстречу и, остановившись, замахал рукой.

«Каблучок» остановился.

Смуглолицый водитель с зеленой повязкой на лбу вышел. Увидев русского, рванул с плеча автомат.

Сухо щелкнул выстрел из пистолета с глушителем. Денис подошел к убитому, поднял автомат и бросил в пропасть. Затем поволок бандита к «Ниве».

– Перекур! – Бабич уселся на камень.

– Зря Денис так решил, – недовольно проговорил Илья. – Где он нас найдет? Вдруг у этой бабы боевики? Или хахаль какой из этих ваххабитов. К тому же и она может…

– Значит, будем ждать около, – ответил Борис.

– Около чего? – насмешливо поинтересовался Илья. – Ты там хоть раз был? И я не был.

Послышался длинный гудок автомобильного сигнала.

Оба упали на живот и вскинули оружие.

И снова раздались сигналы, на этот раз короткие.

Борис, достав бинокль, подполз к камню и приложил бинокль к глазам. Изумленно выругался и встал.

Илья удивленно взглянул на него.

– Денис! – бросил Бабич и, подхватив автомат, побежал вниз, к стоявшему у обочины белому «каблучку».