Последняя обойма - Анатолий Гончар

— Не храпи! — строго прошипел лежавший рядом с храпуном рядовой Зотов. Симаков что-то сонно хмыкнул и успокоился. Старший лейтенант невольно обернулся, и чуть пригнувшись, чтобы не мешали опускающиеся с деревьев ветки, всмотрелся в осветившуюся первыми лучами солнца поляну. Косули на ней уже не было.

Ротный планировал сняться с ночной засады в семь часов утра, чтобы не позднее, чем к обеду, выйти к месту эвакуации. Но сбыться его планам было не суждено. Вместо ожидаемого «Добро» на выдвижение был получен приказ: «находиться на месте до особого распоряжения». Складывалось впечатление, что наверху совершенно забыли об отсутствии в группах продовольственных пайков.

Раннее утро постепенно перетекло в день. День медленно стал приближаться к своей середине… Неспешно потягивающий из фляги остатки сладкого чая, Алферов рассматривал суетившуюся в кроне соседнего дерева птичку. Лежавший рядом Гордеев со скучающим видом пялился на текущие по небу бело-серые перистые облака.

— Командир, чех! — шепнул вынырнувший из куста орешника Зотов.

— ??? — подняв взгляд, командир группы дёрнул подбородком, требуя уточнений, а Гордеев мгновенно сел и машинально потянулся к оружию.

— У ручья… Сёмен заметил. Из овражка выбрался, по пояс голый, с пулемётом. Барин его пока на мушке держит, уходить начнет — срежет. Он из овражка вышел, — повторился Зотов, и задумчиво: — Может там ещё есть?

«Есть?» — мысленно спросил у самого себя Алферов, и так же мысленно ответил: — «Должны быть. Хотя они иногда и по одному ходят», — додумал он, уже вскакивая на ноги.

— Чи, — лейтенант привлёк внимание ближайшей (тыловой) тройки, знаками показал «ты и ты встаём» и сразу — «Тихо. Выдвигаемся». Бойцы поднялись с занятой позиции и развернутой цепью двинулись в указанном направлении.

Сергей вылез на окраину леса второй раз за утро, и аккуратно раздвинув ветки небольшого куста, вгляделся в окружающее пространство. Впрочем, и за всю ночь, и за всё утро, и за наполовину прошедший день ничего не изменилось. Опушка, представлявшая собой довольно пологий склон, в самом низу отрывисто обрывалась берегом небольшого, не по-весеннему чистого «форсированного» ими вчера ручья. А на противоположном его берегу под лучами тёплого солнышка нежился заросший щетиной чех. Жаль, что расстояние до него было приличным и даже в оптику не удавалось рассмотреть выражение бандитского лица, но Алферов почему-то думал, что оно выражает крайнюю степень довольства. Этот тип сидел на корточках, и время от времени черпая ладонью бегущую мимо воду, плескал её себе на спину.

— Больше никого? — опускаясь рядом с державшим чеха на мушке снайпером, уточнил Гордеев.

— Никого, — не отрываясь от прицела и имея ввиду других боевиков, ответил Симаков. — Стрелять?

— Ждём, — приказал чуть сместившийся в сторону старший лейтенант. Он всё ещё надеялся, что чех здесь не один. Какое-то время они ещё продолжали наблюдать, но вскоре стало понятно, что бандиту то ли надоело бесплодное сидение у ручья, то ли чех куда-то внезапно заторопился, но он суетливо огляделся по сторонам и, по-видимому, собираясь уходить, встал.

— Он твой, — шепнул Алферов, и палец Симакова на курке ВСС стал медленно выбирать свободный ход.

Уже приговорённый к смерти боевик потянулся к одежде — мгновение, и на голове у него оказалась всем знакомая панама.

— «Димарик»!!! — холодный пот шибанул по спине готового нажать на курок снайпера.

— Димарик! — уже вслух сказал он, оглядываясь на напряженно замершего командира.

— Вижу, — ответил тот и зло сплюнул на землю. — Какого хрена он там делает? — и, взглянув на часы. — Крутских, Сажин, связь с «Мавром», живо. Вот сволочь… — мыслей не было, были только эмоции, да и те нецензурные…

Алфёров поспешил к радиостанции, а Димарик ещё некоторое время постоял на берегу, затем нагнулся завязать шнурок и внезапно замер. Постояв так некоторое время, он подхватил стоявший на земле «Печенег» и буквально в одно мгновение скрылся в сомкнувшихся за спиной ветках.

Маркитанов даже не пытался оправдываться. Свой турпоход, раздевания у реки и последующий разнос — всё это он воспринимал как само собой разумеющееся. В конце концов Кузнецову надоело бесплодное морализаторство и он, махнув рукой, уже хотел было идти к ожидающим его радистам, когда Димарик, по-прежнему невозмутимо пялившийся по сторонам, выдал.

— Там след.

— Что след? — не понял уже шагнувший в сторону группник.

— В ручье…

— Чеховский след, в ручье? — Кузнецов недоверчиво покосился в сторону довольно улыбающегося Маркитанова.

— Да не знаю я! — Димарик пожал плечами. — След, просто след.

— Точно? — даже понимая, что Маркитанов навряд ли ошибается, Олег всё же не удержался, чтобы не поставить под сомнение сказанное не слишком любимым им сержантом.

— Командир, обижаешь, я что, когда-либо что-то путал? — Кузнецову оставалось лишь мысленно хмыкнуть.

— Кошкин, «Афериста»! — приказал он, надеясь, что радист Алферова еще не успел отключить радиостанцию.

— Командир, «Аферист» на связи.

— Позови мне «Ястреба», — с трудом вспомнив позывной ротного, приказал Кузнецов.

— Старшего «Афери… — Олег не дал радисту договорить.

— Я же сказал, позови мне «Ястреба», куда ещё понятнее?

— Старший «Мавра» вызывает «Ястреба», как понял? Приём.

— Понял тебя, «Ястреб» на приёме.

— Вадим! — начав говорить, старший лейтенант почувствовал, что слегка волнуется. — Димарик нашёл отпечаток ноги, приём.

— Где? Приём, — коротко уточнил Гордеев.

— Там, где вы видели самого Димарика: в ручье.

— Возьми одну тройку… Хотя нет, собирай всех и подтягивайся к ручью. Я спускаюсь. Как меня понял? Приём.

— Понял тебя, встречаемся у русла. Конец связи, — Кузнецов отпустил тангенту и положил гарнитуру на заранее подставленную ладонь Кошкина.

— И как мы его вчера не заметили? — уже находясь на берегу речки и разглядывая отчетливо видимый след ботинка, недоумённо разводил руками Гордеев. — Хотя перебегали быстро… Не до следов… Да и камни там сплошные… Да и проходил ли он там вообще? — и тут же без всякого перехода: — Олег, назначь двоих бойцов поглазастее, всё вокруг осмотреть.

Носок ботинка прошедшего здесь сутки назад чеха отпечатался на песке так, что сразу было невозможно понять, откуда он идёт и куда направляется.

— Киселёв, — позвал группник и, подумав: — Маркитанов, всё осмотреть, о результатах доложить.

Насчёт Димарика он рассудил так: раз повезло один раз, может, повезёт и другой?! Не повезло. След, уходящий в сторону и исчезающий в примыкающих к воде кустарниках, что росли на правой стороне поляны, заметил Киселёв.