Терминатор из глубинки - Виктор Степанычев

«Отрицательный результат тоже результат, – тоскливо констатировал Вадим про себя. – Вот только легче от этого не стало. Точно как отрицательный резус-фактор: жить не мешает, а детей лучше не заводить».

Он машинально потянулся к сигаретам, лежащим на столике, но остановился, вовремя среагировав на реакцию охранника, резво рванувшегося к нему с криком: «Сидеть!» Подняв глаза на Павла Ивановича, Вадим, продолжая играть уверенного в себе человека, спокойно, с долей нахальства, спросил:

– Закурить, надеюсь, разрешите? Поверьте на слово, табак не пропитан парами цианида и в фильтре сигареты нет ни ампулы с мышьяком, ни радиотаблетки для подачи сигнала SOS.

Начальник службы безопасности «Интеройла» не стал обращать внимания на его тон и лишь утвердительно махнул головой. На его лице была заметна напряженная работа мысли. Похоже, последние обвинительные слова пленника в адрес Ясенева и «Интеройла» обеспокоили его. На месте Павла Ивановича Вадим был бы встревожен не меньше. Без всякого сомнения, правдивые сведения о темных сторонах жизни и деятельности Ясенева, на которые тот так непосредственно отреагировал, и, одновременно, совершенно непонятные фразы о какой-то дискете и обвинение в похищении ребенка, поставили начальника службы безопасности в тупик.

Неспешно прикуривая сигарету, Вадим злорадно посоветовал про себя Павлу Ивановичу подольше поломать голову над этой загадкой. Отметив затравленный взгляд молчащего Ясенева, уличенного в своих прошлых злодеяниях, он приступил к осмыслению собственного пикового положения.

Мало того, что они сработали с нулевым результатом, зря потратили неумолимо уплывающее с каждой секундой время, потеряли и главное – последнюю версию о похищении девочки.

И в дополнение к этим, скажем, препаскудным событиям влипли в мясорубку между «Интеройлом» и Ясеневым, век бы их не знать, и господином Монтуровым-Монахом – таких же ему пожеланий.

Вадим не сомневался, что они найдут способ вырваться из плена, но время уходит. И опять наплывало то же гнетущее душу чувство безысходности, бессилия от невозможности помочь Надежде в ее беде. Он посмотрел на часы, лежащие на столике в общей куче конфискованного имущества. Пятнадцать сорок пять... До контрольного срока сдачи дискеты шантажистам осталось чуть более суток.

«Итак, исходное положение: три безоружных, закованных в наручники балбеса, добровольно засунувших себя в мышеловку против минимум десятка обученных и неплохо вооруженных бойцов, – стал анализировать ситуацию Вадим. – Это пассив. В активе... Практически ничего. Самсон с Доктором под замком в бане, меня стерегут также надежно. Хотя я и передал Толе, чтобы они действовали по обстановке, вряд ли ребята что-то смогут предпринять. А мои шансы?»

Он покосился по сторонам. Двое парней на прежних позициях у дверей, один сбоку, не сводит с него глаз, автомат на изготовку.

"Попробовать отвлечь и вырубить охранника, прикрыться Ясеневым, как заложником? А Павел Иванович? Непрост он, не какой-нибудь клерк, пойдет на обострение... А может, не Ясенева, его захватить, а депутат сам от страха уляжется? Нет, быстро сработать не получится, а чуть протянешь – гурьбой навалятся. И, кроме того, уважаемый Владимир Михайлович что-то там болтал про снайперов – снимут без проблем. Да и Самсона с Доктором не вытащить в одиночку.

И от Мао помощи ждать не стоит. Если долгое время не будет от нас весточки, Сергей, естественно, забеспокоится и примет соответствующие меры, но когда это может произойти, одному богу известно. Вывод напрашивается сам собой: пока ждем и тянем время, а дальше – как карты раскинутся".