Я родом из СОБРа - Сергей Зверев

– Если нас начнут обстреливать, я отдам приказ на открытие огня.

Рука, державшая чашку, крепко сжала ручку. Бригадир пил, не торопясь. Главное было сказано, добавить нечего, и Андреев стал маленькими глотками отхлебывать горячий чай. «Я все угадал правильно, – угрюмо подумал комбат. – Он в боевиках... Даже не удивился, не спросил, почему я именно к нему приехал... Интересно, когда его убьют?» – вдруг мелькнула у него мысль.

После некоторого молчания Арби медленно произнес, глядя Андрееву в лицо:

– Хорошо, я поговорю с остальными уважаемыми людьми в нашем селе. Но ты сам должен понимать, что на это уйдет время.

Теперь уже бригадир не разыгрывал старого знакомого. За столом сидели враги с открытыми картами. Крепкий Арби (седина только тронула его шевелюру на висках) с пронзительными черными глазами ясно дал понять, что он принимает вещи в том виде, в каком они есть. «Скорей всего, они готовили нападение, – ясно понял Андреев. – Теперь им надо пересмотреть планы с учетом того, что я сказал... Ну что ж, за этим и ехал». Комбат кивнул:

– Я понимаю тебя, Арби. Через три дня жду вас у себя, в десять утра. Собери всех, кого можешь.

– Кого смогу... – сказал чеченец и вздохнул, отводя взгляд.

«Да и черт с тобой, – внезапно озлился Василий Трофимович, – сунешься ко мне, ребра поломаю! Правда, без свежего мяса останемся (он хотел договориться в селе по старой памяти насчет свежатинки, сухпай уже порядком осточертел в любом виде, хоть в жареном, хоть в пареном), ну да хрен с ним!» Он улыбнулся, глядя холодными глазами на старого знакомого.

– Ну вот и хорошо, – произнес офицер и встал. Он не хотел долго задерживаться, чтобы информация о его посещении села не распространилась среди местных. Тогда возможен и обстрел «уазика» на обратном пути. На выезде из села их будет видно издалека.

– Пойдем хоть покурим, Василий Трофимович, – предложил хозяин. – Мне сын из Москвы хорошие сигары прислал, балует старика..

* * *

А Бармантаеву очень хотелось в туалет. На обед была селедка с кашей, потом он выпил много воды и просто не успел сходить по нужде, когда торопливо собирался на выезд. Он оглядел пустынную улицу. Людей вроде видно не было. Неподалеку, на углу, росли какие-то густые кусты, покрытые пылью.

– Серега, я отлить сбегаю, вон туда. Пять минут. Автомат брать не буду – вроде никого нет, – а ты посматривай в мою сторону.

Молчаливый белобрысый Серега шмыгнул носом и снял «АК» с предохранителя.

С громадным облегчением оросив кусты, Серик принялся торопливо приводить одежду в порядок. Армейский бронежилет тяжел и неудобен, особенно когда застегиваешь ширинку на солдатских штанах. Тяжелые пластины закрывают пах, и Бармантаев провозился минуту, прежде чем догадался разлепить боковые застежки-«липучки» на боку «броника».

Сзади послышались чьи-то шаги. Серик быстро оглянулся и похолодел. Прямо на него шли трое чеченцев, молодые ребята, немного старше его. Они громко говорили между собой на чеченском, не замечая пока испуганного солдата. Крайний слева наконец поднял глаза и встретился взглядом с Бармантаевым.

– Ты чего тут делаешь? – удивленно спросил чеченец и остановился.

– Мы вот... приехали... – промямлил Серик и кивнул головой на дом, возле которого стояла их машина. Все трое посмотрели на грязный армейский «уазик» и уставились опять на солдата.

– Так вы из этого батальона, что ли? – резко спросил другой, повыше ростом, и нахмурился.

Серик на секунду призадумался и кивнул головой. Другого батальона в окрестностях села точно не было, поэтому переспрашивать он не стал. Он уже плюнул на незастегнутую ширинку, опустил руки и стал боком обходить чеченцев, чтобы пройти к машине.

– А ну стой! – повелительно скомандовал высокий худой чеченец и шагнул к солдату. – Слушай, ты, чурбан! Передай своим, чтобы вообще к нам в село не заезжали, ты понял? Всем яйца поотрезаем! А начнем с тебя, чтобы дошло до всех!

«Дурак! Ах какой я дурак! – пронеслось в голове у Бармантаева. – Сколько раз комбат нам долбил, чтобы без оружия никуда, как же я так лопухнулся...»

Как и все молодые чеченцы, высокий парень хорошо говорил на русском. У солдата замерло сердце. В батальоне ходило много рассказов о том, что боевики отрезают солдатам половые органы и потом швыряют их на русские позиции. У живых или у мертвых, значения не имело. А контрактников вообще предают долгой и мучительной смерти. Хоть Бармантаев и не являлся военнослужащим, заключившим длительный контракт на сверхсрочную службу, настроения этот факт не прибавил.

Хмурый оглянулся и быстро вытащил нож. Это была не самодельная бандитская финка, а хорошо заточенный охотничий клинок. Откуда он появился, Серик так и не увидел. Чеченец схватил солдата за рукав бушлата и потянул на себя. Бармантаев пошатнулся. У него потемнело в глазах...

За их спинами послышался характерный металлический щелчок. Мужчина всегда оглянется на этот звук, особенно если он служил в армии. Когда резко отпускаешь затвор автомата, не сопровождая его ход рукой, как того и требуют правила обращения с оружием во избежание утыкания патрона, тогда и раздается этот неповторимый устрашающий звук.

Чеченцы синхронно оглянулись, и Серик тоже посмотрел на «уазик» в промежуток между их головами. Его милый, родной Серега залег за задним колесом машины, дослал патрон в патронник и явно собрался стрелять. Тот плотный, коренастый чеченец в кожаной куртке, с правильными чертами лица, который все время молчал, негромко сказал что-то высокому на своем языке. Хмурый возразил и взмахнул клинком, не отпуская руки солдата. Третий не вмешивался и не отрывал взгляда от бойца, изготовившегося к стрельбе лежа. Плотный, не вынимая рук из карманов, повторил свои слова, усмехнулся и отрицательно покачал головой. Потом он похлопал любителя быстрой расправы по плечу и неторопливо двинулся по улице, не оглядываясь на «уазик».

– Ну, сука, смотри у меня! – прошипел хмурый и спрятал нож под куртку. – В следующий раз кишки выпущу!

И он с товарищем отправился вслед за коренастым.

Бармантаев на негнущихся ногах подошел к машине, снял бронежилет, ремень с подсумком и наконец медленно застегнул ширинку. На Серегу он не смотрел. Затем надел ремень и неторопливо подогнал «липучки» на «бронике». Привел в порядок форму и вытащил из кармана дешевую сигарету. Руки все еще не перестали слегка дрожать.

– Когда в следующий раз посрать пойдешь, автомат захвати с собой и гранаты, – вполне буднично посоветовал его товарищ, поднимаясь и отряхивая колени от дорожной пыли. Бармантаев подавился дымом и захлебнулся истерическим смехом.

* * *

Прибор ночного видения был на всю батарею один. Каждые пять минут старший дозора вскидывал его к глазам, тщательно следя за тем, чтобы огоньки далекого селения не попадали в окуляры, что могло серьезно повлиять на качество изображения. Сержант был старательно проинструктирован дежурным офицером по батальону и в наблюдении уделял особенное внимание неровной, слегка холмистой местности, раскинувшейся перед их окопом.