Дальнобойщица - Андрей Дышев

Воронцов сидел в продавленном кресле, уставившись в маленькое темное окно. Шел дождь. Кошка, отдыхая от котят, спала на подоконнике, накрыв розовый нос лапой. В печке потрескивали дрова. Вокруг лампочки, висящей на голом проводе, летала разбуженная муха.

Дверь распахнулась, и на пороге застыла тяжелая фигура участкового. Он был в форме, но без фуражки. Брюки его до колен были вымазаны в грязи. Рубашка была темной, мокрой насквозь и плотно прилипла к телу. По лицу участкового еще бежали капли дождя.

– Сидишь? – невнятно, на выдохе, спросил Шурик и покачнулся. – Сухой? Теплый? Ножки не промочил?

– Ты где так нажрался? – равнодушно спросил Воронцов.

– К черту!! – дурным голосом заорал участковый, заваливаясь в комнату. Он неловко взмахнул рукой и сорвал со стены рукомойник. – Все к черту! Всю эту поганую жизнь! И тебя, следак, тоже к черту!

– Отоспись, потом поговорим, – ответил Воронцов и, раскрыв книгу, сделал вид, что читает.

Участковый сделал еще шаг и едва не упал на верстак.

– Не-е-ет!! Ты сперва меня послушай!

Из второй комнаты донесся сонный голос старушки:

– Иди спи, дурень! Не позорься!

– Тихо, мамаша!! – прикрикнул Шурик.

Он повернулся к Воронцову, и тотчас на пол полетел таз с картофельными очистками. Кошка, проснувшись, на всякий случай ретировалась на печь, к котятам.

– Вот… Смотри! Вот!! – кричал участковый, вытаскивая из кармана клочок мокрой бумаги. – Звонили нашему директору из лаборатории… Вот телефонограмма…

Он покрутил шеей, словно его душила петля, и тяжело оперся о распахнутую дверь.

– Что? Звонили из лаборатории? – переспросил Воронцов и привстал. – Ну? Говори! Какой вывод?

– Он умер от спазма сосудов, – прошептал участковый и закрыл лицо ладонью. – Боже мой, боже мой… Никто его не убивал! Зашел в холодную воду… внезапная остановка сердца… Мгновенная смерть…

Воронцов выхватил из руки участкового слипшуюся от воды бумажку, развернул ее и пробежал глазами по строчкам.

– Ну? – прошептал участковый, глядя на Воронцова плывущим взглядом. – Как ты теперь выкручиваться будешь? А?

– Этого не может быть, – сказал побледневший Воронцов. – Ошибка. Нужно провести повторную экспертизу…

– Ошибка?! – загремел голосом участковый. – Это ты – одна сплошная ошибка! Зачем ты сюда приехал, кат!

– Не твое собачье дело, – парировал Воронцов, швыряя в печь бумажный комок.

– Нет, мое! Мое! – закричал участковый и схватил Воронцова за лацканы пиджака. – За что ты людей невинных мучил?! Зачем девчонку под замок посадил?

Воронцов оттолкнул участкового от себя. Тот, не удержавшись на ногах, упал на пол.

– Я выполнял свой служебный долг, – сказал Воронцов, но голос подвел его, сломался. Воронцов замотал головой, толкнул ногой дверь и вышел в дождь.

У покосившейся двери сарая он долго возился с замком, наконец снял его, кинул под ноги. Скрипнули петли. Запахло прелой соломой.

– Даша! – позвал Воронцов, глядя в темноту.

Девушка беззвучно подошла к двери. Глаза ее подпухли от слез. Волосы разметались, словно мысли и чувства Воронцова.

– Даша, зачем ты сказала мне неправду? – произнес Воронцов. – Водителя, оказывается, никто не убивал. Он сам умер…

Он попытался обнять девушку. Она оттолкнула его, вышла во двор, раскисший, мокрый, окруженный буйным притихшим садом. И оттуда, не обходя луж, побежала по тропинке на луг. Воронцов крикнул ей вслед. Даша не остановилась и не обернулась.