Отель «Ambassador» - Виктор Степанычев

– Твое мнение, Дима? – вопросительно глянул на Стоянова Вадим.

– Похоже, они нас ждали, точнее – вас. К моей персоне, когда я бродил по вокзалу, особого внимания проявлено не было.

– Выходит, что так и есть, – задумчиво сказал Веклемишев.

– Вот только непонятно… Если они меня срисовали, зачем сразу двоим звонить и сообщать об обнаружении объекта. Или они не вместе?

– Уходить надо! – убежденно сказал Стоянов. – Ежели вас засекли, точно пойдут на перехват. Хоть из одной шайки эти парни, хоть из разных…

– Прямо сейчас уходить? – с сомнением спросил Веклемишев, наблюдая за проносящимся за окошком набравшей скорость электрички городским пейзажем.

– Можно и сейчас, – пожал плечами Димитр. – Обучены-с на ходу десантироваться. Сейчас дверь оттянем…

– Это точно, что обучены, – согласился Вадим. – Только имеется искреннее желание ноги поберечь. Вдруг еще сгодятся?

Он оглянулся на юную парочку, слившуюся в поцелуе у противоположных дверей тамбура.

– Молодые люди, извините, что отвлекаю от приятного, – обратился к ним Веклемишев. – Вы не подскажете, скоро следующая станция?

– Через пять минут, – оторвавшись на секунду от губ спутницы, деловито сообщил парень. – Остановка «Лермонтовская».

– Искренне вас благодарю, – отвесил короткий поклон в противоположный угол Вадим. – Можете продолжать…

– Старый воин – мудрый воин, – едва не восхищенно выдал Стоянов. – Но я бы все равно выпрыгнул, не дожидаясь остановки.

– Пять минут особой роли не сыграют. Не успеют эти парни так быстро среагировать. Точнее, те, кому они звонят, – прикинул возможный расклад Веклемишев. – И эти догнать электричку вряд ли сумеют. Не на каждой же станции у них пост. Думаю, успеем уйти на рывок.

– Как скажете, Вадим Александрович, – дернул плечами Димитр. – До станции, значит, до станции.

«Старым становлюсь! Ноги, понимаешь, жалко стало. А ведь надо было прыгать!» – едва не застонав от досады, подумал Веклемишев.

Электричка, замедляя ход, подкатывала к остановке, которую юнец, сосед по тамбуру, определил как «Лермонтовскую». Едва в поле зрения Вадима показалась станция, сразу бросились в глаза трое опять же в черной коже, стоящие в самом начале перрона, там, где должен был остановиться последний вагон, в котором ехали Веклемишев и Стоянов.

– Галопом вперед, нас уже ждут, – сухо бросил капитану Вадим. – Попробуем оторваться. Ты был прав, Дима, насчет десантирования. А вот Акела промахнулся!

Едва не бегом они устремились из тамбура в вагон, затем – в следующий, пытаясь уйти от погони. Кто эти люди, можно было только гадать. Из шестерых, тех, кто попался на глаза Веклемишеву, пожалуй, только один внешне походил на чеченца.

Правда, с таким же успехом он мог быть и ингушем, и кумыком, и черкесом – рассматривать было некогда, горбоносый, чернявый, да и все. Остальные имели физиономии в основном славянского обличья или около того.

– Разделились! – негромко проинформировал через плечо Веклемишева шедший впереди Димитр.

– Вижу! – лаконично ответил ему Вадим.

Два человека из троицы встречающих побежали вперед по ходу замедляющей ход электрички, а один остался на месте. Вот и второй перешел на шаг и застыл там, где должен остановиться второй вагон. Третий продолжал передвигаться легкой трусцой по перрону.

Веклемишев с Димитром проскочили два вагона и уже почти миновали третий, когда электричка встала. Двое в черных куртках остались позади, третий, уже не бежал, а шел вдоль поезда, вглядываясь в перрон. Он находился на уровне четвертого вагона.

– Смотрит, не покинули ли вы электричку, – догадался Стоянов. – Сядет в вагон, как дадут сигнал на отправку.

Веклемишев был того же мнения.

– Встретим гостя в тамбуре, – бросил он в спину Димитру, на что тот послушно кивнул.

Они успели проскочить четвертый вагон, когда громкий свисток известил, что электричка отправляется дальше.

– Я задержусь в вагоне, а ты очисти территорию, – приказал Стоянову Веклемишев.

– Понял! – коротко сказал Димитр, распахивая двери тамбура.

– Граждане, немедленно пройдите в вагон! – через секунду послышался его строгий голос. – Проезд в тамбуре запрещен, штраф пятьсот рублей.

Из граждан в тамбуре находились лишь двое молодых людей, по виду – студенты. Они удивленно воззрились на Димитра, однако Веклемишев помог развеять их сомнения.

– Проходим, проходим, граждане! – поманил он их в вагон. – Не будем нарушать!

Молодые люди покинули тамбур под шипение закрывающихся дверей. Вадим осторожно заглянул в отсек и разглядел, что «гость» в черном удерживает створки, выглядывая наружу.

Видимо, товарищ хотел убедиться, что человек, на которого раскинуты сети, не покинул электричку в последние секунды перед отправлением.

Действия едва не опередили мысли. Оглянувшись на полупустой вагон, Веклемишев шагнул в тамбур и закрыл за собой двери.

– Поговорить надо! Там, – он мотнул подбородком на перрон. – Придержи створки.

Стоянов понял его с полуслова. По-кошачьи мягко он скользнул к дверям, которые еще удерживал человек в черной кожаной куртке, заклинил одну ботинком, а во вторую уперся рукой, выбросив ее над головой «гостя». От неожиданности тот дернулся, ударившись затылком о резиновое уплотнение и громко матернулся.

– Чо надо, мужик?! – грозно вопросил парень у Стоянова, и в то же мгновение его взгляд упал на лицо Веклемишева.

Гримаса удивления, если не испуга метнулась по лицу «гостя».

– Выходим! – деловито сказал Вадим и ударом ноги вышиб товарища из электрички.

Потеряв равновесие, парень вывалился наружу и покатился по асфальту перрона.

– Я пошел, ты за мной, – дал команду капитану Веклемишев и нагнулся под его руку, чтобы выскочить из вагона, однако тут же отшатнулся назад.

На перрон выскочили те двое, которых Вадим с Димитром высмотрели на вокзале. Третьего не наблюдалось, но не было гарантий, что через секунды он также не появится в поле зрения беглецов.

– Закрывай! – бодро скомандовал Веклемишев.

– Успели-таки шустрики, – восхитился Стоянов, отпуская двери, которые не преминули немедленно захлопнуться.

Электричка, набирая ход, покатила дальше, оставив часть погони на остановке имени великого поэта. У Веклемишева практически не осталось сомнений, что выслеживание его и вся эта беготня преследуют цель…

В этом месте он крепко задумался. То, что парни в черном гоняются за ним, можно было утверждать почти со стопроцентной вероятностью. Но вот с конечной целью было не все так просто. Вернее, высвечивались два варианта: его будут мочить на месте или же захватят и утащат в укромный уголок, где, опять же, после недолгих разговоров отправят к праотцам. Вряд ли он представлял особую ценность охотникам, им было важно, чтобы Вадим не донес информацию, полученную от Мусы Дагаева до Москвы и своих начальников. Ни тот, ни другой вариант Веклемишева не устраивал по простой причине, что ему еще хотелось пожить и вырастить и воспитать сына, посадить дерево, ну и так далее, по списку. А за это стоило побороться, тем паче, не впервой этим заниматься. В смысле, не давать себя убивать нехорошим дядькам. Не они первые, не они последние… Кстати, а кто такие «они» и почему гоняются за бедным полковником, о котором некому слово замолвить?