Чужая игра - Виталий Гладкий

— Только не такую, как в наших двух случаях. Она с пластиковой «глинкой» лишь в отдаленном родстве. Ее разработали совсем недавно… не важно для чего. По эффективности она превосходит в три-четыре раза все, что имеется в лабораториях самых развитых государств.

— Значит, взрывчатка еще не поступила на вооружение армии?

Я оживился — такой поворот в расследовании мог вывести на горячий след.

— Вы верно уловили суть моих рассуждений. Этот факт и пытался скрыть Свекольников.

— Зачем?

— А теперь подходим к самому главному…

Латышев посмотрел на меня долгим тяжелым взглядом, будто пытаясь рассеять сомнения, все еще гнездящиеся в его мыслях.

— Но прежде ознакомьтесь с расшифровкой переговоров Здолбунского. — Полковник пододвинул ко мне листок бумаги.

Я быстро прочитал убористый текст.

— Кто такой Бортник?

— Лучший друг бывшего губернатора Шалычева. Правда, покойный этого не афишировал. Бортник Роман Александрович — своего рода глава теневого кабинета. Правда, не в масштабе страны, а одной отдельно взятой области, но размером со среднюю европейскую державу. По-другому — координатор.

— Его имя мне ничего не говорит.

— Бортник и есть тот самый Некто. На прямой связи с ним, кроме Здолбунского, еще примерно пять человек — своего рода штаб. Кое-кого из этого «штаба» мы знаем. Кстати, среди них и президент «Витас-банка».

— Бортник — координатор… Координатор чего?

— Всему свое время. Узнаете, чего именно. Лучше посмотрите эту оперативную расшифровку.

— Не понял… При чем здесь Свекольников? — Я в недоумении воззрился на сопроводительную надпись. — Его телефоны тоже были на прослушке? — спросил я с удивлением.

— А как же, — снисходительно улыбнулся Латышев. — Я ведь вам говорил, что подозревал Свекольникова.

Нет, мой новый шеф работает как-то не так. Черт возьми, да он плюет на все законы!

Ведь совсем недавно полковник резко осуждал Саенко за приверженность к тотальной слежке за подчиненными.

А теперь оказывается, что и сам грешен.

Но про то ладно, мы ведь работаем не в овощном магазине. Однако осведомленность Латышева о закулисной жизни области и города поразительна.

И я почему-то не думал, что его солидные знания подноготной боссов областного масштаба проистекают из оперативных документов УБОП.

Даже если Латышев и регулярно получает материалы прослушивания нужных телефонов, проанализировать их он просто не в состоянии.

Да и не его это забота. А нашим спецам полковник не доверяет, о том я уже знаю.

И что сие значит?

Фиг его знает что…

— Но ведь Свекольников, судя по расшифровке, со многими разговаривал…

— Прочитайте фамилию, обведенную красным карандашом.

— Алмазов Илья Иосифович… Не знаю такого. Он что, тоже из этого «штаба»?

— Нет. Мелкая сошка. Промежуточное звено. Он передал сообщение о выводах Свекольникова по взрывчатке дальше.

— Куда?

— Все туда же, к Бортнику. Сообщение прошло после Алмазова еще два уровня.

— Жаль, что мы узнали об этом слишком поздно…

— К сожалению, расшифровка заняла слишком много времени, так как все переговоры велись через космос, притом с чужих телефонов. Иначе мы бы отбили у Свекольникова тягу к «охоте на зайцев».

— И от какой печки теперь нам дальше плясать?

— А вы как думаете?

— Нужно установить, где производится взрывчатка. И как могла произойти ее утечка на сторону. Я так понимаю, она проходит по списку особо секретных веществ, а значит, круг лиц, имеющих к ней доступ, весьма ограничен.

— Верно. Где производится, мы уже знаем.

— Скорее всего, на одном из номерных предприятий области.

— Точно.

— И на каком именно?

— Пока не имею права сказать вам об этом.

— Ладно, фиг с ним, с этим предприятием. Но тогда как я смогу вычислить, кто похитил взрывчатку?

— А почему вы думаете, что ее похитили?

Да, вопрос был, что называется, сногсшибательный.

А и впрямь — почему я так думаю? О взрывчатке знали только ее разработчики, начальник лаборатории и директор заведения. Обычная «триада» в засекреченных научных центрах.

Мне уже приходилось в свою бытность опером угрозыска расследовать нечто подобное. Но тогда гвоздем проблемы была не супервзрывчатка, за которой запросто могут охотиться разведки других стран, а миниатюрный газорезательный аппарат, предназначенный для работы в космосе.

Один из опытных образцов похитили и продали известному медвежатнику. Благодаря «триаде» я вычислил и похитителя аппарата, и большого любителя ноу-хау очень быстро.

Не думаю, что даже в нынешнее время такими секретными материалами, как супервзрывчатка, торгуют навынос оптом и в розницу.

Тем более, что в службу безопасности, курирующую подобные заведения, до сих пор набирают весьма толковых ребят.

— Виноват, товарищ полковник. Возможны и иные варианты. Пусть я повторюсь, но, к сожалению, трудно работать без всеобъемлющей информации.

— Укор справедлив… — Латышев посмотрел на часы. — Постараемся исправить это упущение. — Он предостерегающе поднес палец к губам и выключил радиоприемник и глушилку.

— Спасибо за информацию, майор, — бодро сказал он и поднялся. — Сейчас мы с вами немного покатаемся.

— Куда? — спросил я, чтобы заполнить паузу.

— Есть места… — коротко хохотнул Латышев. — Вы ведь холостяк?

— Не сподобился…

— Тогда мы с вами одного поля ягоды…

Полковник быстро переоделся в теплые спортивные шаровары и лыжную куртку.

Мне было неудобно наблюдать за его стриптизом, но я успел заметить, что он носит две наплечные кобуры с пистолетами.

Судя по размерам, это были заграничные «дуры» большого калибра.

— Вперед! — скомандовал Латышев, и мы спустились в наш гараж.

В черной «мазде», возившей и Саенко, сидел неунывающий Маркузик.

Латышев не стал менять водителя своего служебного автомобиля. Маркузик слыл простецким парнем, мог расположить к себе любого и, главное, был влюблен в своего железного коня.

Сержанта Маркузова знали как балаболку. Но что касается профессиональных и личных секретов шефа, тут он был нем словно рыба.

Саенко своего водителя недолюбливал. Однако, когда после его ухода сержанта попытались поспрашивать о бывшем шефе, сержант отрезал: «Я нанимался водителем, а не сексотом». С тем от него и отстали.