Больная родина - Александр Тамоников

Он насилу дождался, пока уснет мама, крадучись выбрался на крыльцо, снова курил, жадно поглощая дым. В доме Дианы горел свет. Он чувствовал себя мальчишкой на первом свидании. Хотя с чего Гайдук взял, что оно намечается?

До него доносился мужской голос. Отец Дианы был чем-то недоволен.

— Ой, папа, да ложись уже, — уговаривала женщина. — Завтра прибьешь этот плинтус, не заберутся к нам мыши, не волнуйся.

Ровно в полночь у соседей настала тишина, погас свет. Мама в хате тоже помалкивала, возможно, спала. Он ждал, неровно билось сердце. Но вот на крыльце, выходящем к палисаднику, что-то скрипнуло, шевельнулся человеческий силуэт. Значит, Сергей не ошибся, сердце правильно подсказало.

Он бесшумно спрыгнул с крыльца, заскользил к калитке, выскочил в переулок, отмерил дистанцию, отделяющую одну калитку от другой. Неприступными заборами местные жители не отгораживались. Замки тоже не вешали. Сергей просунул руку между штакетинами, отомкнул щеколду. Сердце уже выпрыгивало из груди.

Фонарей в переулке не было, но луна озаряла округу холодным сиянием. Он чувствовал, что на крыльце его ждут, исходят таким же волнением, беззвучно скользнул по дорожке, еле видимой в темноте, взлетел на крыльцо, застыл в растерянности.

От перил отделилась женщина, закутанная в длинный платок, испустила мучительный вздох. Она утонула в его объятиях, дрожала, подставляла губы для поцелуев. Ее душа истосковалась по нормальному мужчине. Он обнимал ее, стараясь не сделать больно, жадно впивался в горячие губы. Кружилась голова, в желудке образовался какой-то космический вакуум. Все, что было до этой женщины, ураганом выдуло из головы, осталась только она — податливая, льнущая к нему, как будто собравшаяся раствориться в нем. Он не мог уже сдерживаться, руки поползли к упругим бедрам.

Диана едва не задохнулась и прошептала:

— Подожди, Сереженька, не здесь же. Да что такое со мной? — Она насилу оторвалась от него, отступила к двери. — Пойдем в дом, Сережа, но не шуми, на цыпочках, отец только заснул. Из сеней направо, потом налево. Осторожно, здесь приступочка, а дальше тазик висит, не зацепи. Боже правый, Сережа!..

Клятый тазик свалился с гвоздика, но до пола не долетел. Гайдук ахнул, схватил его на излете, застыл с колотящимся сердцем. Потом оба, задыхаясь от смеха, шарили по стене, отыскивали тот самый гвоздик, стояли в напряженных позах, слушали. Отец не проснулся!

На улице вдруг заскрипели тормоза, хлопнула дверца! Сердце Сергея рухнуло, его затрясло от возмущения.

— Диана, детка, я снова здесь! — взревел пьяный голос. — Ты дома? Иди же скорее к своему котику!

Да чтоб тебя! Он тоже чуть не заревел от гнева. Уйди, кретин!

— Нет, только не это! — Диана застонала, отстраняясь от Сергея. — Опять Быковский. Когда же он угомонится?

— Я сейчас с ним разберусь. — Гайдук сжал кулаки и шагнул к дверному проему.

— Милый, не вздумай! Он сживет меня со света. Они и тебя убьют. — Диана перепугалась не на шутку, запахнула платок. — Прошу тебя, не выходи, я сама отошью его, не пущу в дом. Обещай, что не выйдешь, Сережа…

— Детка, кисонька моя, я уже иду! — От сокрушительного пинка распахнулась калитка.

Гайдука трясло от злости. Разве так ведут себя нормальные мужики? Диана выскользнула в сени, оттуда — на крыльцо. Он поколебался, тоже шмыгнул за ней, затаился за косяком.

Капитан Быковский был тот еще бык. Он, шатаясь, перемещался по дорожке, что-то хрюкал, ровно идти не мог, наступал на грядки, ломал хрупкий бордюр. Диана бросилась ему навстречу, остановила, стала ожесточенно что-то выговаривать. Быковский засмеялся, схватил ее за плечи. Она отпрыгнула.

Он разозлился и прорычал:

— Да мне плевать, что твой пращур уже спит! Ты, падла, сковородкой вчера меня огрела, теперь расплачивайся! А ну, иди сюда! — Этот негодяй вдруг резко метнулся вперед, умудрился при этом не упасть и схватил Диану за руки.

Она вырывалась, но он держал ее, впился жадным ртом ей в шею. Диана сопротивлялась, и это еще сильнее распаляло упыря.

Оставаться сторонним наблюдателем было стыдно. Зверея от бешенства, Сергей слетел с крыльца. Мимоходом он отметил, что пробегающее мимо облако закрыло луну. Тьма опустилась на город, но не заметить постороннего Быковский не мог.

Он негодующе захрапел, оттолкнул Диану и пробурчал:

— А это что за хрен? Ты кто? — Поганец всматривался в темноту, но вряд ли видел лицо человека, приближающегося к нему. — Ты же не пращур, нет? Падла, ты кого в дом привела?!

Капитан даже в пьяном виде оказался резок. Он махнул кулаком вкруговую, Сергей отшатнулся и почувствовал, как вспыхнуло ухо. Он думает, что сдачи не будет? Гайдук шагнул вперед и влепил снизу вверх — в челюсть. Быковский мотнул головой, брызнула слюна с кровью. Но он не упал, оперся на отставленную ногу.

А Гайдук уже пер напролом — левой в челюсть, правой между глаз, чтобы звезда выросла! У него даже возникло опасение, что голова ублюдка оторвется от шеи. Но нет, она осталась на месте. Быковский отлетел к открытой калитке. Сергей наступал и энергично выбивал из него дух вместе с пылью.

«Нельзя его отпускать» — мелькнула мысль, и тут он запнулся о трубу для полива. Избитый Быковский что-то прошамкал, вдруг рванулся, вылетел из калитки и грузно побежал, держась за живот. Когда Гайдук вырвался на оперативный простор, тот уже вваливался в машину, двигатель которой оставался включенным.

Сергей чертыхнулся — не успел! А и успел бы — что бы сделал? Отправил бы паршивца в вечный сон? До рассвета выбивал бы из него память?

Машина, виляя, удалялась по переулку, свернула на улицу.

— Чтоб ты не доехал, — от всей души пожелал ему Сергей и побрел обратно.

Диана стояла посреди дорожки, обнимала себя за плечи и со страхом смотрела на него. В ее глазах поблескивал зеленый огонек. Сергей обнял ее, прижал. Женщина приглушенно всхлипывала.

— Прости, — прошептал он. — Другого выхода не было. Он бы тебя прямо в саду…

— Знаю. Господи, как я ненавижу его!.. Ты не волнуйся за меня. Когда трезвый, он не осмелится руку поднять. Будет на коленях ползать, прощения вымаливать. Я за тебя тревожусь. Как ты теперь?

— Да все в порядке. — Гайдук улыбнулся. — Он не видел моего лица.