Парализатор - Сергей Бакшеев

Где могут скрываться бежавшие из интерната подростки в незнакомом городе? Летом существует много мест для ночлежки, однако Павел Соломатин сунулся в ту квартиру, которую считал своей. Ошибается он или нет, еще предстоит выяснить, но с ним находится девушка, которая точно знает адрес своей прежней квартиры. А что если они нашли приют там?

Так рассуждал Николай Самаров, выходя из здания следственного комитета. После разговора с Верхневольском ему не терпелось найти юношу-инвалида, избавившегося от инвалидного кресла. Как ему это удалось? Отныне этот вопрос становился для следователя главным.

Самаров сел в свой автомобиль, видавшую виды «Шкоду», и направился на Юго-запад Москвы в микрорайон Солнцево.

Мобильный телефон заиграл мелодию, настроенную на звонок супруги. Николай включил беспроводную гарнитуру, накинутую к уху. Человек-сюртук не нарушал правила даже в мелочах. Он догадывался, о чем будет говорить жена Анна. Вот уже год, как ее беспокоит только одна тема.

— Привет. Я за рулем.

— Коля, ты заехал к профессору?

— Еще нет.

— Но ты сейчас едешь к нему?

— Аня, у меня дела…

— Ну почему только я должна думать о сыне? Почему только у меня болит сердце, а ты вечно пропадаешь на долбанной службе и палец о палец не ударишь ради здоровья единственного ребенка!

— Наш Сергей уже два раза лежала в этой клинике.

— Ну и что! Может быть, после третьего раза наступит улучшение.

— Я не могу постоянно использовать служебное положение.

— Что?! Да если бы ты зарабатывал достаточно, мы бы не связывались с бесплатной медициной, а поехали лечиться заграницу!

— Там тоже хватает детей инвалидов! — в сердцах выкрикнул Самаров.

Прошлым летом в парке аттракционов лопнула одна из шестерен большой карусели. Трое подростков вылетели из сидений. Один отделался синяками, другой переломом ключицы, а для семьи Самаровых этот день стал трагедией. Врачи констатировали у его сына Сергея компрессионный перелом поясничного отдела позвоночника, и вот уже год мальчик не может ходить. Владельцы аттракциона уцепились за факт, что пострадали лишь три человека из тридцати двух. Мальчишки пришли в парк после тренировки в футбольной школе. Они цепляли друг друга и дурачились во время работы карусели. По логике адвоката выходило, что дети сами виноваты — не соблюдали правила и не закрепили страховочные ремни. Судебное разбирательство закончилось символической материальной компенсацией, которой хватило лишь на инвалидную коляску.

В наушнике послышалось всхлипывание. Жена плакала. Это были слезы бессилия. Энтузиазм матери, с которым она цеплялась в первые месяцы за любой способ помощи сыну, постепенно сходил на нет.

— Аня, я помню о Сереже, и всегда думаю о нем.

— Что нам делать? — шмыгала носом жена.

Если бы существовал простой ответ на это вопрос, жизнь тысяч семей стала бы легче.

— Сегодня я узнал о мальчике, который начал ходить после трех лет инвалидности. Он попал в аварию в тринадцать лет, как и наш Сергей. И диагноз такой же!

— Он был колясочником?

— Да.

— И встал?

— Да!

— Как ему это удалось?

Самаровы читали о подобных случаях, жадно ловили слухи в больничных коридорах, но никогда не видели человека, победившего страшный диагноз. Но ведь подобное случается! Это не выдумка! А что, если существует методика или какая-то особая хитрость? Родители мальчика-инвалида надеялись, что знакомство с исцелившимся человеком способно приоткрыть важную тайну.

— Пока не знаю. Я его даже не видел, — честно признался Самаров. — Но я найду его, и тогда может быть…

Разговор супругов, как часто бывало в последнее время, закончился невысказанной надеждой.

В отличие от жены Николай Самаров научил себя переключаться с семейной трагедии на служебные обязанности. Иначе бы он не выдержал. Расследование преступлений являлось для него самым действенным лекарством, позволявшим не взорваться от внутренней боли.

Следователь позвонил в ОВД «Солнцево» и изложил суть вопроса. Его переключили на участкового. Самаров представился и попросил рассказать о Виталии Андрееве, недавно освободившимся из мест заключения.

— Запойный тип, — поведал участковый. — Бывает буйным, соседи жалуются. Дружки к нему ходят, такие же алкаши. Андреев уже что-то успел натворить?

— Пока не знаю. Я хочу допросить его по делу, в котором замешаны его знакомые.

— Вы один к нему едете?

— Да. А что?

— Давайте я подгоню наряд. От этого контингента чего угодно можно ждать.

Самаров не стал возражать. Наглядная демонстрация силы ускорит общение с бывшим уголовником.