Стукач - Олег Вихлянцев

Соленый еще лежал в ожоговом отделении райбольницы, когда председатель сельсовета «сосватал» его кандидатом в члены КПСС. Рекомендации ему дали сам Федор Устимович, старшина-участковый и супруга председателя. А райком безоговорочно утвердил кандидатуру.

Сюда же, в больницу, примчался редактор районной газеты с фотокорреспондентом – взять интервью у героя. Соленый наотрез отказался, сославшись на жуткое самочувствие. Позже, уже после выздоровления, журналисты наезжали к нему еще дважды. Но всякий раз бригадир лесопилки угрюмо отмалчивался, воротил обожженное лицо от фотообъектива, и односельчане восхищались не только смелостью этого человека, но и его скромностью, что, конечно же, активно работало на авторитет.

Десятистрочная информационная заметка без фотоснимка, набранная «десятым рубленым» шрифтом, все же вышла в одном из номеров газеты под заголовком «Герои среди нас!». Соленому ее принес почтальон, за что заработал стакан самогону. Заметку бригадир аккуратно вырезал из газетной полосы и спрятал. На память.

А лесопилка тем временем продолжала исправно работать, увеличивая объемы производства. И даже тогда, когда Соленого сменил на должности бригадира другой человек – из коренных ургальских мужиков, – все помнили, что на ноги этот участок поставил не кто иной, как теперешний секретарь партийной организации поселка.

Как только Соленый принял партийное хозяйство у Федора Устимыча, Чегдомынское шахтоуправление по указанию райкома выделило в его распоряжение новенький автомобиль ГАЗ-69А. «Герой должен быть обеспечен средством передвижения!» И заколесил Соленый по району, старательно изображая кипучую деятельность и беспредельную верность идеям Ленинской Коммунистической партии. У самого Устимыча, председателя сельсовета, машины не, было. А у парторга была! Правильно: партия – наш рулевой. Ура, товарищи!

– …Ну хорошо, – смирился Устимыч. – Коль вы оба так считаете, пусть будет по-вашему.

– Наконец-то! – довольно всплеснул руками секретарь райкома. – А то уж я думал, ты совсем непробиваемый, Федор Устимыч!

– Денег-то на развитие дадите? – обратился к нему Захаров, пытаясь хоть здесь выкроить для заброшенного Ургала выгоду.

– Отчего ж не дать? – бодро ответил тот. – Вот буквально в четверг, через два дня, ждем курьеров-инкассаторов из Хабаровска. Зарплату привезут и премиальные на шахтоуправление. И фонд развития не забыли. Партия, она, понимаешь ли, обо всем помнит, о каждом заботится…

Что-то всколыхнуло внутренности Соленого. Будто поддало изнутри в самое сердце. Курьеры-инкассаторы, говорите? А шахтоуправление большое. Видать, немало деньжат повезут. Эх, разжиться бы, да деру отсюда!

«Разжиться можно, – думалось Соленому, пока секретарь райкома что-то говорил Устимычу. – А вот деру давать рано».

Паспорт убитого им десять лет назад охотника был просрочен. Пока об этом никто не вспоминал. Но стоит с этим документом рвануть в центр России, как первый же постовой милиционер заподозрит неладное и отведет в отделение. Это ургаль-ский участковый – лопух. А в той же Москве или Ленинграде – Соленому это было известно – паспортный режим на высочайшем контроле…

– Рад был видеть! – поднялся секретарь райкома из-за стола, давая понять, что разговор окончен. – Значит, договорились, Федор Устимыч. Ты на леспромхозы рот не разевай и рыком не рычи. У них своих председателей хоть отбавляй. А тебя мы не забудем, в обиду не дадим!

А Соленому вообще было не до их проблем…