Невозвращенцы - Виктор Степанычев

— Это же Француз, — удивленно поднял брови Стас. — Вот так послужной список! А как вы узнали?

— Вопрос наивный, но все же отвечу. Сфотографировали твоего наставника пару дней назад, прогнали через компьютер, сверили с данными Интерпола, идентифицировали — все очень просто, — пожал плечами генерал. — А теперь ты докладывай, товарищ Аладдин. Что у тебя особенно доброго, интересного?

— Самое интересное, но совсем не доброе, гражданин Джинн, что на меня убийство с «отягчающими» повесили, — с вызовом выпалил Стас.

— Знаю, — коротко сказал Веклемишев. — Уже вникли в суть. Еще что?

— Анчар меня сюда переправил, от милиции спрятал. И гоняют как сидорову козу, со всей пролетарской старательностью тренируют по системе «БАРС».

— И это не новости. Наблюдали, — согласился генерал. — Вреда никакого, одна польза. Продолжай!

— Белявский вчера прилетал, сказал, что положение мое аховое и уголовное дело вряд ли закроют. А еще предложил мозгами пораскинуть по вопросу выхода через черный ход, если парадный закрыт.

— А вот это уже радует, — оживился Веклемишев. — Значит, говоришь, через черный ход?!

— Вас, может, и радует, что по мне расстрельная статья УК плачет, а вот у меня что-то спина почесывается от дурных предчувствий, — со вздохом выдал Гордеев.

— Ну, с расстрельной статьей ты перегибаешь, у нас нынче максимум — пожизненное…

— Обрадовали! — обиженно шмыгнул носом Станислав.

— А что спина чешется, так это она не от предчувствий, а от того, что у тебя крылья ангельские растут, — предположил генерал. — Еще что-то можешь мне поведать, Аладдин? Нет? А теперь меня послушай.

— С радостью выслушаю, — уныло выговорил Станислав. — Особенно если новости хорошие.

— Новости, скажу честно, поганые, поганее не бывает, — с оптимизмом сказал Веклемишев. — От убийства охранника ночного клуба тебе никак не отвертеться. Свидетели, улики, все и вся утверждают, что именно ты лишил его жизни. Могу еще порадовать. Намедни, не далее чем прошлой ночью, появились три трупа, которые также могут повесить на тебя. Могут и не повесить, но легче тебе от этого не станет.

— Какие три трупа! Я еще от одного не открестился! — возмущенно возопил Гордеев, привставая с травы.

— Сидеть! — негромко скомандовал Веклемишев. — И не ори как блажной, у нас с тобой беседа тихая, по душам. В километре отсюда коровы пасутся. Напугаешь буренок, молоко перестанут давать — урон сельскому хозяйству. А три лишних трупа, что я упомянул, это как раз те три свидетеля, которые дали показания против тебя: охранник и две девицы-танцовщицы. Помнишь песню такую: «И было три свидетеля: река голубоглазая…» ну и так далее.

— Не помню. Так свидетелей этих тоже огнетушителем с моими отпечатками пальцев забили? — обреченно спросил Станислав.

— Нет, на этот раз огнетушитель в деле не фигурирует. Они погибли в автомобильной катастрофе.

— Но я-то здесь при чем?! Я на их машине что, тормозные шланги перерезал или рулевые сошки ножовкой подпиливал?

— Ты в интересе. Мстил! Это как аргумент. Стрелки же на тебя перевести проще простого. Скажут, следы заметал, от свидетелей преступления избавлялся. А с другой стороны, погибшие уже не смогут поменять своих показаний. И мертвые всегда правы! По-любому, смерть свидетелей работает против тебя. Так что куда ни кинь, все клин.

— Клин… блин! Может, мне лучше повеситься, чтобы следователям, Анчару, вам, Вадим Александрович, от лишних хлопот избавиться? Голову в петлю — и все проблемы решены.

— Высказался, орел вольный? — Веклемишев насмешливо посмотрел на Гордеева. — А теперь меня слушай и молчи, потому что времени у нас нет на пустую болтовню. Мы не только за тобой наблюдали, но и в суть дела вникали. Начнем с конца. Как попали в одну машину все три свидетеля: секьюрити Семенца и обе стриптизерши? После того как они дали показания против тебя, парня приставили к девицам для охраны. По чьей инициативе это произошло, вопрос интересный. Секьюрити доставлял девушек вечером в клуб, сторожил их гримерку и развозил на машине утром по домам. В прошлую ночь на МКАДе их «Форду» вышел лоб в лоб «КамАЗ». Машина всмятку, девицы мертвы, охранник — в реанимации, не приходя в сознание, умирает через пару часов. Очень напоминает происшествие с сослуживцем Панченко, не правда ли? Только в этот раз «КамАЗ» остался на месте происшествия, потому что не смог уехать после аварии по причине поломки. «Форд» все-таки не «девятка», покрепче будет! Правда, толку оттого, что он не уехал, немного. Грузовик той ночью угнали с одной из московских строек, отпечатков пальцев, кроме закрепленного за машиной водителя, не обнаружено.

— Время! У меня по графику бега максимум три-четыре минуты на разговор осталось, возвращаться надо, — предупредил Веклемишева Стас.

— Уложимся, — кивнул в ответ генерал и продолжил: — Мы успели до аварии разговорить одну из девиц-стриптизерш. Хотели и других тряхнуть, но, как видишь, опоздали. Да, собственно, мы и не спешили, потому что и ее признаний было достаточно для того, чтобы отдельные неизвестные члены уравнения стали известными.

— Как вам это удалось? На чем девушка прокололась?

— Это неважно, — отмахнулся Веклемишев. — Если честно, то ее откровенность — дело техники и… химии. О законности речь не шла, главное для нас было узнать, кто заплатил свидетелям деньги, то есть заказал тебя.

— Узнали, Вадим Александрович? И кто же эта гнида? — Глаза Гордеева загорелись. — Я его своими руками…

— Не надо. Руками рано, пора не настала, — осадил Стаса Веклемишев. — Сейчас основное — спокойствие, выдержка и трезвые мозги. Очень хочется, чтобы ты не сорвался случайно и сыграл до конца свою роль.

— Не томите, товарищ генерал, — взмолился Гордеев. — Кто договаривался со свидетелями? Кто им заплатил за клевету?

— Некто Белявский Евгений Серафимович. Знаешь такого?

— Как Белявский? Он ведь… — от удивления у Стаса даже дыхание перехватило. — Но зачем он это сделал?!

— Цель была одна: тебя на крючок подцепить. И подсечь так, чтобы не сорвался. По всем раскладам выходит, что именно Белявский организовал эту операцию с убийством охранника клуба. И свидетелей вместе свел, чтобы проще их разом убрать.

— А говорили, будто это политическая провокация, направленная против Анчара, и я всего лишь пешка, — с сомнением сказал Станислав. — Мол, выборы в Думу на носу…

— Мозги тебе пудрили. Ты не пешка во всем этом раскладе, ты, я думаю, ферзь, а точнее — боевой слон. И вся эта многоходовая операция с убийством, с гибелью свидетелей, бегством в леса-поля организована для того, чтобы поставить бывшего капитана Гордеева в безысходное положение и взять его горяченьким, расплывшимся в тоске и бессилии на вовремя подставленной сковородке.

— Ну, поставили в безвыходное положение, а дальше что? И кто это они?

— По нашим прикидкам, вербовать тебя будут. Куда и зачем, не ведаю, самим интересно это узнать. И произойдет вербовка, вероятно, в самое ближайшее время. Как Белявский сказал? Если закрыт парадный подъезд, можно выйти через черный ход… Смекаешь, капитан? А кто «они»? Пока не знаю, но думаю, без воли и команды господина Анчара Белявский не ввязался бы в подобную авантюру. Не станет он играть за спиной шефа втемную.