Бежать с острова - Виктор Степанычев

Песок приятно грел кожу, давая отдых усталым мышцам. Небо полностью освободилось от облаков, выпустив на свободу мягкие утренние лучи тропического солнца. С противоположной стороны катера слышались негромкие голоса женщин. Во всем нашем грешном мире представительницы слабого пола, любого цвета кожи и говорящие на разных языках, без проблем могут найти общую тему для разговора. А такими темами, как правило, становятся два вечных женских горя: мужики все сволочи и не во что одеться.

Судя по отрывкам неуклюжих фраз, беседа сторонами велась на интернационально плохом английском. Уровень языковых знаний Надежды Алексеевны он примерно представлял. Христа недалеко от нее ушла в этой области. Викинг не прислушивался к их щебетанию. Голова была забита другим – мыслями о том, как дальше выкручиваться из сложившейся ситуации.

Погони за ними действительно не было. Отойдя от бухты Лорес километров на десять, он направил катер к берегу. Место для стоянки выбрать было нетрудно. Каменистые осыпи склонов сменялись великолепными пляжами, скалы чередовались с рощицами, подходившими вплотную к воде. Было время прилива, поэтому катер, пройдя между двух гранитных столбов, почти уткнулся в невысокие деревья, похожие на родные российские ракиты, растущие на песчаном языке, стекающем в прибой.

Со стороны океана их стоянку можно было заметить только в узкий сектор между скалами. Наломав веток, Викинг на всякий случай замаскировал корму и рубку катера.

Дамы во время перехода из бухты все время находились внизу, в каюте. Христа захотела было выбраться наружу во время кратковременной остановки, когда он, заглушив двигатель, пытался дозвониться по мобильному телефону до посольства. Викинг строго цыкнул на нее, и сеньорита быстро юркнула назад в каюту. Надежда Алексеевна на палубе не показывалась.

Только пару раз он ловил из открытой двери внимательный взгляд женщины в его сторону.

Звонок прошел. Несмотря на ранний час, в трубке мгновенно послышался голос Сергея Сергеевича. Похоже, его рабочий день уже начался, если он вообще за истекшие сутки прерывался на отдых. Слышимость была ужасная. У телефона, вероятно, садился аккумулятор, да и расстояние до города было приличное, и он мог выйти из зоны устойчивого приема. Викинг покрутился, пытаясь настроить антенну, но эти попытки ему не помогли.

В результате громких и настойчивых криков единственное, что удалось передать в посольство, так это информацию об освобождении Надежды Алексеевны. С каждой секундой связь ослабевала, и никаких других подробностей Сергей Сергеевич получить уже не смог. Ну а Викинг, соответственно, лишился последней надежды на помощь.

Загнав катер в укрытие, он устало уселся прямо на палубу. Христа высунула голову наружу и, осмотревшись, сообразила, что опасность осталась позади. Викинг никак не отреагировал на ее появление, и она осмелела. Вопросы посыпались один за другим. Где они? Что будут предпринимать дальше? Где могут укрыться?

Надежда Алексеевна выбралась на палубу вслед за Христой. Вопросов она не задавала, а все так же спокойно и несколько холодно смотрела на своих спутников.

Дав команду отставить вопросы и приводить себя в порядок, он сам с удовольствием поплескался в прохладной океанской воде. Растянувшись на теплом песке после принятия утренней ванны, Викинг анализировал положение, в котором сейчас находилась их команда.

Кавардак, что он устроил сначала в поместье, а потом в бухте, трудно связать в единое целое. Со временем служба безопасности Арриана, и в первую очередь Франц Таузар, разберется, что везде действовал один человек или одна группа – это уже как им разум подскажет. Каких-либо улик, отпечатков пальцев в поместье он не оставлял. В бухте Лорес его следы обнаружить могут, но, если Эрнандо Арриан был не в курсе похищения Надежды Алексеевны – а кажется, так оно и было, – Таузару будет невыгодно афишировать свои подвиги и он постарается списать нападение на того же Хервасио. Опознать Викинга сможет только один человек – бугай, который сейчас «отдыхает» связанным около своего джипа. И то если сможет. Викинг знал толк в камуфляже физиономии и понимал, что узнать его без оного будет весьма затруднительно. Остальные оппоненты только слышали его голос или уже непригодны для узнавания кого-либо.