Траурный эндшпиль - RedDetonator

Могут ли боги шутить?

— Судя по твоему лицу, ты размышляешь о том, способны ли мы на шутки, — верно поняла всё Ника. — Да, способны. Но это была не шутка.

— Что поделать? — спросил я. — У меня в руках был мешок с окровавленными головами. Не идти же к твоему алтарю с подобной скверной на руках?

— Я видела, увы, как ты отрезал их, — сказала на это богиня победы. — Излишняя жестокость и глумление над телами достойно погибших врагов, пусть и вырожденных…

Молча кладу на стол MP5 и клевцы, а также ценности и личные вещи врагов.

— Впрочем, это суровая необходимость, — добавила Ника, проведя рукой по воронённому металлу. — Меня радует то, что ты делаешь успехи и одерживаешь блистательные победы. Это была победа в неравном бою, в котором врагов было больше. Пусть они и были слабее, но пользовались хитростью, дарованной Неправедным — это само по себе было ценно для меня. Ты справляешься, верный, но мне нужно больше.

— Будет больше, — пообещал я. — И это, увы, не моё решение…

Примечания:

1 — Гипертрофия — от др.-греч. ὑπερ- «чрез, слишком» + τροφή «еда, пища» — увеличение объёма и массы органа, клеток под влиянием различных факторов. Есть истинная гипертрофия и ложная. Ложная — это когда орган увеличивается за счёт жировой массы, а истинная — при увеличении его функциональных элементов.

2 — Ля бит — фр. La bitte — ругательство, означающее мужской первичный половой признак. Вообще, с французского это переводится как «петух», но мы с вами знаем, что в английском «cock» тоже переводится как «петух», но подразумевается мужской первичный половой признак.

Глава одиннадцатая. Не то, чем кажется

/17 мая 2022 года, г. Санкт-Петербург, Васильевский остров, Коммуна/

— Тут не меньше четырёхсот пятидесяти метров, — скептически покачал головой Берсон. — Думаешь, попадёшь в голову?

— Четыреста семьдесят три метра, — усмехнулся я. — Смотри.

Мы сейчас лежим на крыше дома Эйлера, а на том берегу Большой Невы шастают зомби. Двигаются крупными косяками туда-сюда, просто убивают время, наверное…

Я приспособил к своему АК-103 самодельные универсальные сошки, которые изготовил из крепления для фонаря и двух алюминиевых планок. Так себе решение, но зато быстро и, вроде как, работает.

Шлем подсказал правильное наведение и даже визуализировал примерную траекторию пули. Выбранный мною зомби стоял на месте, прямо на капоте сгоревшей Тойоты, медленно раскачиваясь.

Интерфейс был уверен, что если характеристики оружия верны и я сделаю всё так, как он велит, то будет попадание точно в голову. Стреляю на выдохе.

Пуля преодолела отмеренное расстояние меньше, чем за секунду, и врезалась точно в голову зомби. Остальные заволновались и обратили свои взоры в сторону источника очень громкого звука.

Маски на мне не было, поэтому я почувствовал нехилый такой прилив могущества, будто до этого вообще никогда не убивал зомби.

Все мертвецы, до этого занимавшиеся своими делами, поплелись к берегу. Они заняли всё свободное пространство и упёрлись в ограждение набережной. Но давление не ослабевало и они начали падать в реку, которая сразу подхватывала их течением и уносила в залив. Кто-то зацепится и выйдет на другом берегу, но большинство, неизбежно, отправится покорять Европу…

Охваченный нездоровым энтузиазмом, я вновь приник к механическому прицелу и начал отстрел зомби, очень удачно приблизившихся на максимально доступно близкую дистанцию. Пусть часть из них падала в воду, но основная масса стояла в полусогнутом положении, упершись поясом в оградку.

— М-м-м, промазал… — процедил я после следующего выстрела. — Ладно…

— А мы так и будем тут лежать и тупить? — спросила Шув. — Ты нас сюда посмотреть позвал?

— Вы тут нужны для безопасности, — ответил я. — Ну и вообще, это боевой выход, поэтому зачтётся Коммуной. А то мы, в основном, сидим на жопе, кушаем задарма…

— Как вчера, ха-ха? — хохотнула Шув.

— Вчера — это приятное исключение, — пожал я плечами, после чего вновь начал целиться. — Надо настрелять побольше зомби, а то стрелок из меня, как из говна пуля. Есть время и возможность чуть улучшить ситуацию…

— А как ты убил своего первого зомби? — поинтересовалась Шув, после того, как я сделал следующий удачный выстрел.

— Прямо на сцене, — ответил я. — В первый же день. Стоял на точке, уже полностью настроился дать постановке всё, что у меня есть из актёрского таланта, а потом занавес открылся и на сцену почти сразу полез недовольный зритель…

— Пх-хах! — поперхнулась Шув слюной. — Так ты играл прямо в момент начала апокалипсиса⁈

— Как думаешь, я получил свою сверхспособность? — спросил я. — Ударил зомби по голове бутафорским палашом, после чего из него выпала сфера. Не знаю зачем, но я поднял её и положил в карман, потом утащил со сцены своего коллегу… Эх, такое ощущение, будто это было в прошлом году, а не полтора месяца назад…

— М-да… — вздохнула Шув и решила поделиться своей историей. — А я в это время дома была. Ждала доставку пиццы, должны были прийти девчонки…

— Так вы жили своей обычной жизнью, а потом это просто началось? — недоуменно спросил красноармеец Осип Берсон.

— Да, — подтвердил я. — Вам было чуть легче, чем нам, ведь вы уже были на войне, а для меня война началась сразу, без подготовительных переходов. Секунду назад ты был восходящим на вершину театрального Олимпа актёром, любимцем публики, знаменитостью международного масштаба, а уже в следующую секунду ты просто чмо со сверхспособностью, перспективы которого зависят исключительно от случая и того, как долго ты будешь готов цепляться за жизнь.

— А ведь я тоже чувствую себя чмом со сверхспособностью, — усмехнулась Шув. — Чем мы заслужили то, что до сих пор тратим кислород и болтаемся тут, как говно в проруби? Были ведь и получше люди…

— Не могу согласиться, — покачал я головой. — То, что мы живы спустя полтора месяца — это показатель того, что мы лучшие. Хотя бы тем, что удачливее вон тех. Другое дело, что ещё ничего не закончилось и как оно будет через неделю или две — только боги знают.

—