Шатун - Андрей Дышев

Просьбу Веры он выполнил по сокращенному варианту. С грохотом спустившись с лестницы, на ходу надевая куртку и роняя то рюкзак, то ружье, он ворвался в жарко натопленную комнату и крикнул пожилой женщине в темном платке:

- Нас нет, прощайте! - И сразу выбежал из дома.

Остановить машину в этом поселке, по-видимому, не составляло большого труда. Едва он поднял руку, рядом затормозила бортовая «Газель».

- Где у вас тут все на лыжах катаются? - спросил Кирилл у водителя.

- На «вышке», - кивнув, ответил водитель. - Садись!

«Газель» столь резво помчалась по шоссе, что через несколько минут обогнала крадущийся за «жигуленком» «Лексус», а потом и сам «жигуленок». Чтобы Вера случайно не увидела его, Кирилл пригнул голову, делая вид, что зашнуровывает ботинки.

- Какие у тебя лыжи маленькие, - заметил водитель, кивнув на чехол с ружьем.

- Это сноуборд, - ответил Кирилл, осторожно приподнимая голову и выглядывая в окно. - Швейцарский. Новейшая модель. С залповым ускорителем…

- Надо же! - покачал головой водитель.

Он успел рассчитаться с водителем и спрятаться за палаткой, торгующей чебуреками, когда «жигуленок» подрулил к станции канатной дороги. «Лексус» где-то отстал по дороге, и его нигде не было видно. Вера, очень торопясь, купила билет и встала в очередь на посадку. Впереди нее толпилось не меньше полусотни горнолыжников. Девушка все время поглядывала на часы, озиралась и становилась на цыпочки, глядя на очередь поверх голов.

«Сейчас она сядет в кресло, и я ее потеряю», - понял Кирилл и короткими перебежками, прячась то за хинкальной, то за шашлычной, пробрался к кассе, а оттуда - к очереди. Его и Веру разделяло несколько человек. Он не сводил с нее глаз. Едва девушка начинала оборачиваться, он молниеносно приседал, прячась за яркими комбинезонами и рюкзаками.

- Вы крайний? - спросил его невысокий молодой человек с крупной головой, которую украшала аккуратная, волосок к волоску, прическа. Лицо незнакомца было гладко выбритым со свежими следами порезов. Он держался с большим достоинством и потому был похож на бюст какого-то партийного деятеля. Он был одет не для гор - в джинсы и кожаную куртку. К груди он крепко прижимал букет тюльпанов и небольшой подростковый рюкзачок с рисунком легкомысленного зайца на верхнем клапане.

- Я, - ответил Кирилл, не спуская глаз с Веры. - Только за мной еще человек десять заняли. Сейчас подойдут.

Наконец очередь дошла до нее. Вера кинула на снег лыжи, наступила на крепления, и автоматика намертво прищелкнула лыжи к ее ботинкам. Кресло подлетело к ней сзади, подхватило, и девушка, словно на дельтаплане, воспарила над склоном.

Очередь быстро таяла перед Кириллом. Он вышел на посадочную площадку и, путаясь в лямках рюкзака и чехла, взгромоздился на подплывшее сзади кресло. Канатка тащила его вверх, под ним беззвучно проплывали накатанная просека трассы, верхушки деревьев, журчащие по камням ручьи. Веру он хорошо видел благодаря ее ярко-красному комбинезону. Она покачивала лыжами, словно при помощи них управляла своим полетом, и смотрела вниз. Рельеф под креслами все время менялся, и глубокие провалы, увеличивающие высоту до холодка в животе, резко сменяли отшлифованные лыжниками бугры, до которых, казалось, можно было дотянуться лыжной палкой.

Вдруг, когда высота от кресла до земли стала сравнительно небольшой, Вера отстегнула предохранительную цепочку и спрыгнула вниз. Кирилл увидел, как она упала на крутой склон, покрытый глубоким девственным снегом, но тотчас встала на лыжи и, оттолкнувшись палками, зигзагом покатилась вниз.

«Упустил!» - подумал он, хотя уже был готов повторить ее рискованный трюк и, отстегнув цепочку, с рюкзаком и ружьем в охапке, повалился в пустоту, словно выпрыгнул с самолета с парашютом.

Шум ветра в ушах, чувствительный удар, и он с головой зарылся в сугроб. Какой-то лыжник, проплывающий сверху, присвистнул и сказал:

- А что случилось? Всем прыгать?

- Нет, - ответил Кирилл, поглаживая ушибленное бедро. - Только мастерам парашютного спорта.

Разлепив глаза, Кирилл посмотрел по сторонам, но Веры уже и след простыл. Он сделал несколько шагов по снегу и понял, что намного, если не навсегда, уступает ей в скорости передвижения. Это был дикий склон, по которому по каким-то соображениям лыжники не спускались. Вполне возможно, что склон был лавиноопасным.

Впрочем, Кирилл не слишком задумывался над этим. Закинув на плечи лямки, он сдвинул на затылок свою волчью шапку и, увязая в снегу, пошел ближе к лесу, где, по его мнению, сугробы были не столь глубоки.

Оказавшись в царстве деревьев, которые служили ему превосходной опорой, он стал спускаться, уже почти потеряв надежду еще когда-либо поговорить с Верой. Однако не успел он преодолеть засыпанный снегом валежник, как увидел ее. Девушка стояла к нему спиной и пристраивала на лице большие зеркальные очки. Затем она вынула из кармана красную косынку и повязала ее на голове, упрятав под нее волосы. Сделав это, она выскользнула из леса на склон, с которого минуту назад Кирилл выбрался с таким трудом.

Он видел ее сквозь частокол деревьев. Девушка стояла под канатной дорогой, глядя на проплывающих вверху лыжников. Кирилл, из последних сил вытаскивая увязающие в сугробах ноги, пошел к ней, понимая, что это последний шанс выяснить, что означает вся эта ошеломляющая акробатика и ее слова на бумаге: «Ты мне очень понравился». За ним оставалась глубокая колея, напоминающая окоп.

- Вера! - позвал он, обнимая ствол сосны, стоящей на самом краю просеки.

Она обернулась молниеносно и вроде бы негромко вскрикнула. Ее глаза были спрятаны за зеркальными стеклами, но Кирилл понял, что девушка сильно испугалась.

- Ты?! - в ужасе воскликнула она, глядя то на Кирилла, то на болтающихся вверху лыжников. - Умоляю тебя!! Уходи отсюда!! Уходи!!