Горячая точка - Иван Сербин

— Есть, — один из акустиков повернулся, улыбаясь. — Мы засекли оставшихся. Они над смотровой площадкой. Заложники там же. Превосходно! — Олег Юрьевич открыл блокнот и подписал: «Трое + заложники... — сверился со схемой башни и закончил: — ...конференц-зал».

— Разговаривают странно, — прислушиваясь к голосам в наушниках, сообщил акустик. — «Братан», «падлы». На солдат не похоже.

— Сводная группа? — предположил второй. — Такое случается.

В «РАФе» Детяткин изучал схему башни. Третьяков курил, рассеянно поглядывая в окно. Капитан- омоновец ушел составлять вспомогательные группы на случай штурма. Потасканного тоже «попросили». Собственно, его миссия и так уже давно закончилась. Если его до сих пор не отправили восвояси, то только потому, что могли понадобиться уточнения относительно инженерных особенностей конструкции.

— Расстановка сил у них хорошая, — задумчиво бормотал Детяткин, ползая пальцем по карте. — Они контролируют практически все пространство вокруг башни.

Третьяков оторвался от медитации, стряхнул пепел в бумажный кулек и предложил:

— Бросьте, полковник. Не занимайтесь ерундой. С минуты на минуту приедут люди из сводного штаба, Антитеррористической комиссии, Антитеррористического центра, ОДОН, «Альфа», «Вега», еще кто-нибудь, и такое начнется — дым коромыслом. Все сначала. Ни меня, ни вас они слушать не станут, поскольку считают себя самыми лучшими специалистами в подобных вопросах. И справедливо, кстати сказать, считают. Мы для них не авторитет. Беклемешева еще послушали бы, поскольку его начальник — директор ФСБ — по совместительству возглавляет все эти «анти»-организации. А нас — нет.

Детяткин посмотрел на собеседника:

— Думаете?

— Уверен, — ответил Третьяков. — А вам бы я посоветовал выйти на улицу и подышать свежим воздухом. У вас уже глаза, как у кролика.

— Красные, что ли?

— Да нет, не красные. В кучу. Прошу прощения.

Детяткин несколько секунд смотрел на военного, а затем захохотал. Громко и басовито. Так, что стекла задрожали.

Из непроницаемо-ватной тишины наплыло монотонно-мерное «пение» мощных двигателей. Их урчание, сперва невнятно-жеваное, вдруг, в одну секунду, стало громким, превратилось в рев, который заполнил собой все. Машины сворачивали с Королева на Новомосковскую. Шум стоял такой, словно на «РАФ» надвигалась танковая колонна. Третьяков отодвинул занавеску и, поглядев в окно, хмыкнул:

— Всего-то три «Урала» да автобус, а шуму-то, шуму.

— Это они, да? — спросил Детяткин и тяжело вздохнул.

— Да, — подтвердил военный. — Они.

Машины остановились. Из кузовов начали выпрыгивать солдаты. Зелено-пятнистые, в одинаковых тяжелых касках и бронежилетах. Неимоверно похожие, несмотря на абсолютную непохожесть.

— Тьфу, — буркнул Детяткин. — Аж в глазах рябит.

Из автобуса показалась горстка офицеров. Человек пять. Они на мгновение задержались, расспрашивая что-то у подвернувшегося под руку сержанта, а затем бодрой кавалерийской рысью направились к «РАФу».