Голос ангела - Андрей Воронин

Матушка бросилась к телефону, позвонила в милицию. Но пропажа серебряного оклада ничего не изменила в отношении майора Брагина к исчезновению отца Михаила.

– Может, он его с собой взял? – уже положив трубку, предположила матушка. – Повез на экспертизу? Он говорил, будто эта вещь очень древняя, все вас ждал, чтобы подтвердили.

– Вы побудьте дома, а мы скоро вернемся, – попросил Холмогоров и, взяв за локоть церковного старосту, вывел его на улицу.

– В церковь хотите пройти? Холмогоров задумчиво покачал головой:

– Нет. Вернее, не сейчас, – он закрыл глаза, вспоминая вчерашний сон.

– Верно, зачем туда идти, ведь я точно знаю, оклада в церкви нет, отец Михаил его туда не приносил, – торопливо согласился церковный староста.

Холмогоров приподнял руку, как бы показывая, чтобы Цирюльник помолчал, не мешал сосредоточиться.

– Погодите… Где-нибудь поблизости от города есть такое место, где тропинка идет вдоль реки? Там еще черемуха растет, потом тропинка поднимается на холм и перед самым лесом, вернее, молодым перелеском делает поворот. Неподалеку еще новый крест стоит, вроде как у поворота на кладбище. А на реке возле самого перелеска сваи от старого моста…

Церковный староста хитро посмотрел на Холмогорова:

– Вы раньше у нас бывали?

– Нет.

– Тогда откуда?

– Есть или нет?

– Есть такое место, точно есть! И крест у кладбища совсем недавно поставили, его еще отец Михаил освящал. Это неподалеку от Латыголи. Но это если не дорогой ехать, а тропинкой идти.

– Или на велосипеде, – подсказал Холмогоров.

– Да, точно. И откуда вы про крест знаете, его совсем недавно поставили.

– Я уже говорил, что никогда прежде здесь не бывал. Вы покажете мне это место?

– Туда на машине не доехать, а пешком идти – километра три. Это если от конечной остановки городского автобуса. На велосипеде туда доехать можно, у меня два есть, один складной, на нем внук катается, а второй мой, дорожный, старый, но хороший.

– Отлично, едем прямо сейчас.

– Андрей Алексеевич!

Цирюльник никак не мог поверить в то, что советник патриарха может позволить себе ездить на велосипеде. Но Холмогоров убедил его в том, что достоинства своего этим “безумным” поступком не уронит.

Вконец растерявшийся церковный староста повел Холмогорова к себе в дом. Жил он в центре Борисова, в старой части, застроенной старыми одноэтажными домиками. Ворота дома Ивана Спиридоновича Цирюльника были выкрашены той же зеленой краской, что и ворота в доме Михаила Летуна. Двор окружал невысокий заборчик, через калитку в нем церковный староста и Холмогоров прошли к крыльцу. Зачем нужны огромные ворота, было непонятно. Они существовали словно сами по себе.

Перед домом Цирюльник поднял руку:

– Осторожно, у меня злая собака. Забренчала цепь, и из большой дощатой будки выбралась овчарка, холеная, досмотренная. Собака не залаяла, стала, широко расставив лапы, и пристально посмотрела на пришельца. Иван Спиридонович потрепал ее по загривку.

– Умная скотина, на хорошего человека лаять не станет, чует доброту. Вы, наверное, животных любите?

Холмогоров пожал плечами:

– Животные, как и люди, бывают разные.

– Вещи свои у меня дома оставьте, чайку попьем.

– Вещи в машине остались, а чай подождет, – Холмогоров даже не стал заходить в дом, присел на лавку у крыльца. – Лучше сразу поехать, Иван Спиридонович.

– Что вы хотите там найти? – опомнился церковный староста.

– Я ничего найти не хочу… Еще сам не знаю, – уклончиво отвечал Холмогоров.

– Странно все это.., но вам виднее, – и Цирюльник, бренча ключами, направился к сараю.

Он выкатил два велосипеда, с трудом подвел их к крыльцу. Один был большой, дорожный, с черной рамой, старый, каких теперь не выпускают, а второй – с маленькими колесами, складной, с виду какой-то несолидный.

– Вы не смотрите, что он неказистый, – сказал Цирюльник, – но ездить на нем очень удобно. Я бы вам предложил свой, но уже привык к нему, на других не могу педали крутить.

В глазах Ивана Спиридоновича до сих пор читался вопрос, почему Холмогоров решил ехать за город, что он там забыл и каким образом это решение связано с исчезновением отца Михаила.

– Едем. Показывайте дорогу.

– Если вы не против, то мы и Алису с собой возьмем? – предложил Иван Спиридонович. Собака, почуяв, что речь зашла о ней, тут же радостно завиляла хвостом. – Любит она со мной ходить.

– Конечно, не против, – сказал Холмогоров.

Иван Спиридонович принес из дому длинный брезентовый поводок, прикрепил его один конец к велосипедному багажнику, а другой к ошейнику.

– Не боитесь ее без намордника на улицу выводить?

– Алиса у меня смирная.

– Я не о ее характере. Милиция у вас в Борисове не штрафует за такие вещи?

– При мне Алиса никого не тронет, если только я ей не прикажу. Она, как и каждый сильный зверь, силу свою чует и зря ею не пользуется.

– “Вот бы и нам в Москве такие безоблачные отношения между владельцами собак и милицией!” – подумал Холмогоров.

Мужчины выкатили велосипеды на улицу. Андрей попытался вспомнить, когда в последний раз управлял велосипедом, получалось, что около пяти лет тому назад. Но старое умение не забывается. Пару раз велосипед ткнулся колесом в лежавшие на дороге камни, однако через два квартала Холмогоров уже умело объезжал препятствия. Ехал он чуть позади Цирюльника, Алиса бежала рядом с ним, то и дело заглядывая в глаза новому знакомому своего хозяина. Никто не обращал внимания на едущих на велосипедах мужчин. Такой способ передвижения был в Борисове нормой. В небольшом городе автобусы ходят редко, движение на улицах небольшое, велосипеды возле магазинов воруют нечасто.

На западной окраине Борисов уже мало чем напоминал город: типично сельская улица, одноэтажные деревянные дома, дымок, вьющийся над трубами. Асфальт плавно перешел в засыпанную крупнозернистым песком и хорошо укатанную дорогу. Холмогоров с трудом поспевал за пожилым церковным старостой. Тот ехал безо всякого видимого усилия, как казалось, лишь от нечего делать иногда прокручивал педали ногами.

"Красота-то какая!” – думал Холмогоров.

Лес уже наполовину пожелтел, воздух был напоен запахами холодной реки, прелой травы и осеннего вспаханного поля.

– Стоп, – сказал Иван Спиридонович и слез с велосипеда.

Алиса, с ходу понявшая, чего хочет от нее хозяин, подбежала к нему и замерла, задрав голову. Щелкнул карабин на поводке, и собака, радуясь свободе, помчалась по пустынной дороге. Теперь советник патриарха и церковный староста ехали рядом.