Братство спецназа - Сергей Самаров

– Завтра моего хоронят…

– Соболезную.

– Ты на похороны не придешь?

– Извини. Но я же его не знал. Это неудобно.

– Приходи, как мой друг.

– А это неудобно вдвойне.

Феня, вздохнув, помолчала.

– Да плевать мне на всех! Приезжай. Прошу тебя…

– Нет. Это исключено.

– Как хочешь. Я потом тебе позвоню. После похорон. Не возражаешь?

– Днем я занят буду. Звони вечером…

Она положила трубку.

Дым Дымыч, честно говоря, не хотел вовсе этой встречи. И не потому, что Коля Оленин может что-то заподозрить. Наверное, сказывалась психическая усталость… Но, если честно, он не понимает, что с ним происходит. Просто не хочет, чтобы она еще и завтра звонила, и все. А то заявится после похорон к нему. Есть такое поверье – если человек после похорон идет в чужой дом, он приносит туда смерть. Она – Феня – принесет ему смерть? Как привет от убиенного мужа. Чепуха какая. До чего додуматься можно в скверном настроении. Так недолго и в мистику удариться. И вообще – нужна ему эта женщина? Иногда кажется, что нужна. Но надоедает быстро. Дела, которыми он занимается, не позволяют ему иметь в доме женщину. Кроме одной… Кроме женщины из слоновой кости.

Дым Дымыч подошел к полке и взял фигурку в руки. Он взял ее так бережно, как не мог прикоснуться ни к одной женщине на свете. И долго смотрел на нее…

Женщина из слоновой кости тогда осталась там, в Афгане, среди других вещей. И ее привез и отдал матери старший сержант Коля Оленин. С большим трудом отстоял фигурку на таможне. Таможенники – самый алчный народ на свете. Они только и смотрят, на что можно лапы наложить. Коля сумел отстоять эту фигурку. Много чего наврал таможенникам. Сыграл на их чувствах. И все-таки привез. Спасибо ему за это.

А теперь старший сержант Коля Оленин… то есть старший следователь по особо важным делам Николай Сергеевич Оленин желает засадить своего бывшего командира за решетку? Может такое быть? Может. Хотя верить в это не хочется.

Сохатый поставил фигурку на полку.

Феня. Завтра она позвонит. Потом приедет. На серебристом «Лексусе» мужа. Скорее всего и не в траурной одежде. И это будет для Дым Дымыча новым испытанием. Нет, он вовсе не чувствовал вины или раскаяния после выполнения заказа. Но лишний раз трепать нервную систему ни к чему. При его профессии здоровье нужно иметь железное. И железные нервы, чтобы не срываться, как сорвался сегодня утром в кафе. Пусть бы болтали эти парни-прибалты, что душонке их мелкой угодно. Конечно, он правильно поставил их на место. Но было бы лучше, если бы сделал это кто-то другой. А если уж он, то аккуратнее, без свидетелей.

Феня позвонит. Приедет. И он опять сорвется, как с горы на собственном заду съедет. Не с прибалтами, так с азерами, с чеченами, с таджиками или еще с кем-нибудь. Так не годится. Он просто не будет завтра подходить к телефону.

Стоп, так тоже нельзя. А если позвонят по делу? Хавьер или еще кто-нибудь?

Давно хотел поставить телефон с определителем номера, с антиопределителем и с определителем прослушивания. Как у Хавьера. Пора уже. Где-то видел такое объявление. Надо вспомнить. Сохатый быстро нашел одну из многих бесплатных рекламных газет, которыми набивают почтовые ящики. Перелистал, вот и нужное объявление. Запомнил телефон. Позвонил. Поинтересовался. Пригласил людей к себе. И стал ждать.

Приехали через сорок минут. Два парня. Привезли телефон «Русь» и моток телефонного провода. Телефонную розетку переставили ближе к электрической. Подсоединили. Работы всего на десять минут. Потом сорок минут аппарат настраивали и обучали Сохатого, как им пользоваться.

Парни ушли, и Дым Дымыч позвонил Хавьеру. Прослушивания, которого он опасался, не было, и это показалось даже странным. Хотя почему же это должно казаться странным… Коля Оленин не дал делу оборот. Значит, Коля Оленин помнит армейские годы. Так этот ларчик открывается.

– Слушаю, – Хавьер опять сам взял трубку.

– Привет, гражданин начальник.

– Здравствуй. Я тебе дважды сегодня звонил. Как у тебя дела?

– Хорошо. А зачем звонил?

– Приезжай. Ты откуда сейчас?

– Из дома.

– Из дома? – даже по телефону стало заметно, как насторожился старый и подозрительный воровской авторитет.

– Аппарат поставил, как у тебя.

– Понял. Приезжай.

– Есть новости?

– Много. Кстати, ты Беломора не встречал?

– Нет.

– Если встретишь, он твой клиент. Но лучше привези его ко мне. Ему так больше понравится…

– Значит, это он?..

– Да.

– Ты его упустил?!

– Кто-то еще здесь сидит. Предупредили. Спрятался.

– Жди неприятностей.

– Не посмеет. Ему все равно когда-никогда на зону возвращаться придется. Он это отлично знает. И не посмеет. Попробует сейчас отлежаться в какой-нибудь норе. Шакалы норы любят. Приезжай.

Дым Дымыч положил трубку даже с сожалением. Так ему понравился новый аппарат.

Машина отдыхала на стоянке недалеко от дома. Дым Дымыч выехал. Немного покуролесил по окрестным улицам, поглядывая в зеркало заднего вида. После визита Оленина он стал осторожнее. «Хвоста» не заметил. И только тогда поехал к Хавьеру.

Ворота распахнулись. «Быки» во дворе смотрели хмуро и настороженно. Непривычно настороженно. Не так смотрели раньше. Им, видимо, стала известна история с Беломором. Чувствуется напряжение. Или еще что-то произошло. Дым Дымыч тоже насторожился. Он без оружия. А здесь пара человек посторонних. Внешне – тоже «быки», только явного азиатского происхождения. Один из них – кореец. Второй – таджик или узбек. Ребята чересчур крепкие… Таким лучше кувалдой в кузнице махать, а не кулаками в драке – проверено. Посторонняя машина во дворе. Должно быть, кого-то привезли.

Сохатый не стал проходить в дом. Открыл дверцу и только высунул ноги.

– Санек, – позвал одного из «быков» и показал оттопыренным большим пальцем на заднее сиденье.

Тот сначала оглядел двор, своих парней, словно спрашивая согласия, потом открыл дверцу и сел в машину к Сохатому.

– Кто в гостях?

– Саид.

– Давно пожаловал?

– Минут пятнадцать.

– Хавьер ничего про меня не говорил?

– Нет.

– Ладно. Я здесь подожду. Сходи в дом, шепни на ухо, что я приехал. Но с Саидом мне встречаться ни к чему. Дождусь, когда беседу закончат.

Санек кивнул, но из машины не вышел.

– Что?.. – спросил Дым Дымыч.

– С Седым ты разобрался?

– А кто это такой?