День джихада - Александр Щелоков

Ночью Чигирик проснулся и открыл глаза от неожиданно возникшего беспокойства. Над головой мерцали холодные звезды. За лесом стояла луна. Рядом с ним сидела Нарбика, подогнув под себя ноги и перехлестнув руки на груди так, что ладошки лежали на плечах. Было видно — она озябла. И руки и плечи подрагивали.

— Почему не спишь? — спросил Чигирик шепотом.

— Холодно, — прошептала Нарбика. — Возьми меня к себе.

Чигирик не сразу понял, чего она хочет. Задал дурацкий вопрос:

— Как?

— Можно, я с тобой лягу?

Чигирик, не отвечая, подвинулся. Нарбика осторожно, будто опасаясь уколоться, улеглась рядом с ним…

— Укрой меня.

Он потянул из-под себя полу куртки и набросил на нее. Они оказались рядом. Ее волосы коснулись его щеки. Дыхание, теплое, щекочущее, как дуновение ветерка, тронуло его лицо. Чигирик растерялся — что делать? Отвернуться? Но это могло обидеть девушку. Разрешила вопрос Нарбика.

— Обними меня и погрей.

— Ты понимаешь, что просишь? — Чигирик отодвинулся от нее, насколько позволяла куртка. — Я мужчина… я…

— Знаю, — она отвечала все тем же шепотом. — Погрей мне руки.

— Ну, даешь! — буркнул под нос Чигирик и взял ее ледяные пальцы в свои большие, не потерявшие тепла ладони.

Внезапно глухим, сразу севшим голосом он сказал:

— Ты лежи. Спи. Я встану.

Нарбика неожиданно обняла его рукой за шею, не позволяя двинуться.

— Перестань. Отпусти! — Чигирик начал злиться не только на нее, но и на себя. Он ощутил, как в нем Горячей волной заплескалось желание, которое так трудно бывает преодолеть. — Ты что, не понимаешь?

— Понимаю, — шепот Нарбики стал еще тише. — Ты мужчина. — Она плотнее прижалась к Чигирику. — А я девушка. Все нормально, разве не так?

Он хотел ее оттолкнуть, однако Нарбика уже коснулась его губ своими.

— Сделай меня женщиной.

Чигирик дернулся.

— Ты что, девка, сдурела?

— Да, сдурела. — Она согласилась с ним безропотно. Потом заговорила горячо и быстро, словно старалась обогнать сама себя: — Нас, может быть, завтра… уже сегодня всех убьют. Это будет. Я чувствую. Ты умрешь мужчиной. А я даже не узнаю, что чувствует женщина. Помоги мне! Помоги!

Чигирик снял руку Нарбики с шеи и, превозмогая себя, отодвинулся.

— Ты чокнутая? Что на тебя нашло? — Он приподнялся, намереваясь встать. — Ты подумай, скоро утро. Как я буду потом на тебя смотреть?

— Уходи! — Нарбика толкнула его в грудь ладошками. — Я думала, ты мужчина. Ты меня обидел! Дурак!

— Я не хочу тебя обижать. Пойми…

Нарбика торопливо стала расстегивать блузку. Тугие петли не пропускали пуговиц. Она дергала их, что-то шепча.

— Вот я! Дурак! Я тебя убью! Положи на меня руки. Положи…

— Да, я дурак. Ты знаешь, кто вот так предлагает себя мужчинам? Нравятся они тебе или нет…

— Ты мне нравишься!

— Дура!

— Я не дура, — она жалобно всхлипнула. — Я нормальная. Мне жить хочется. Ты не боишься умереть? А боюсь. Мне все время страшно. Все время… днем… ночью… Ты большой, сильный. Научи меня не бояться.

Нарбика плотно прижалась к Чигирику. Его окутал с головы до ног дурманящий запах жаркого женского тела. Он вздохнул глубоко, обреченно, понимая, что уже не в силах противостоять ей.

Их губы встретились. Мир качнулся и опрокинулся в борении вечных сил — мужской и женской. Соприкосновение двух противоположных начал взорвалось радужной вспышкой…

Нарбика на мгновение застыла, напряглась, мучительно застонала и вдруг заплакала.

Отходя от пережитого, Чигирик откинулся, лег на спину.

Нарбика приподнялась, обеими ладонями сжала его щеки и, роняя на него слезы, коснулась его губ.

— Милый, ты не доволен?

— Я зол на себя! — сердито ответил Чигирик. — Не надо было этого делать.

— Нет, мы это сделали вместе. Теперь я женщина. И знаю, что это такое…

Нарбика говорила торопливо, будто боялась, что он ее прервет, остановит. И слова ее — жаркие, страстные, как огонь, поднесенный к пороху, — вновь заставили их вспыхнуть и отгореть ярким бушующим пламенем…

Они двинулись в путь с рассветом. Чигирик шел рядом с Нарбикой. То и дело они встречались взглядами и улыбались друг другу. Жаркие волны, поднимаясь в груди, заставляли их сердца биться сильнее.

— Как по-чеченски гора?

— Лам.

— А это? — Чигирик ногой примял густую траву.

— Бу7ц.

— Нет, не ботинок. Трава?

— Я сказала: буц.

— Понял. А как вода?

— Хи.

— Хи-хи. Вода-вода. Запомнил. А как сказать «женщина»?

— Зуда.

Чигирик даже приостановился от удивления. Посмотрел Нарбике в глаза.

— Шутишь?

— Правда, зуда.

— Зуда! Лучше не скажешь.