Когда стреляет мишень - Михаил Серегин

Аня встала с кресла.

— Я не хочу, — твердо сказала она. — Довольно крови. Довольно. Вы с Афанасием и так наворотили слишком много дел, чтобы суметь их расхлебать. Ты не убьешь Афиногенова.

— Что же с ним делать? Он опасен прежде всего для тебя. Мне на него начхать, как начхать на всех этих милых ребят, кроме одного человека. Их шефа, полковника Платонова.

— Он уже генерал, — со слабой улыбкой на бледных губах поправила Аня. — Ему присвоили новое звание месяц или два назад.

— Вот как? Замечательно. Нужно непременно его поздравить. — Свиридов поднялся с кресла и, проковыляв к Ане, обнял ее и проговорил:

— Пора прощаться, Анечка. Ты думаешь, что я не хочу взять тебя с собой? Если бы ты знала, как я... — Слова замерли на его губах, а потом он весело и открыто улыбнулся и закончил:

— Я не хочу, чтобы ты умерла. Слышишь шаги? Это возвращается Афанасий. Один. Вероятно, ему пришлось расправиться с охранниками, потому что они слишком боятся Платонова. Тем более, — он покачал головой, — тем более генерала ФСБ Платонова.

Дверь отворилась, и вошел Фокин. В руках он держал автомат Калашникова и «магнум».

— Они отшатнулись от меня, как черт от ладана, — сказал он и усмехнулся, вероятно, вспомнив при этих словах, что еще два месяца назад был священником. — Пришлось применить контрмеры.

— Не насмерть? — уточнил Свиридов и насторожился, потому что в напрягшемся воздухе ему почудился шум вертолетных винтов.

— Нет. Кажется, кто-то летит сюда. Ты слышишь?

— Слышу, — мрачно проговорил Свиридов. — Конечно, слышу.

* * *

Вертолет, на борту которого находился генерал Платонов, пилот, ведущий машину, и один из коллег Петра Дмитриевича приземлился на ровной травяной площадке, подстриженной и обработанной по канонам английского газона.

Их встретил бледный и помятый Афиногенов и один из его подчиненных.

Платонов легко выскочил из вертолета и крикнул Афиногенову:

— Что за кислый вид, Дима? Какие-то проблемы?

Из-за шума вращающихся лопастей Афиногенов не расслышал слова Платонова, да и выглядел он так, словно уже готовился услышать трубы архангелов.

— Все в норме? — по американскому анкетному образцу осведомился Платонов, подходя уже вплотную.

— Так точно, — выговорил Афиногенов и повторил:

— Все в норме. Пройдем в дом, — проговорил он, а один из охранников поддержал пошатнувшегося майора.

Платонов подозрительно посмотрел на своего подчиненного и втянул носом воздух.

— Пьешь, сволочь? — свистящим злым шепотом проговорил Платонов. — С утра уже пьешь?

Они вошли в вестибюль. В кресле неподвижно лежал охранник, и Платонову сначала показалось, что он точно так же пьян, как и майор Афиногенов. Но, приглядевшись, он увидел темную струйку, пересекавшую висок с пульсирующей на нем голубоватой жилкой.

— Черрт! — рявкнул он и обернулся к Афиногенову, но тот уже куда-то исчез, а вместо него появилась ухмыляющаяся распухшая физиономия Фокина, а за ним — сумрачное лицо Свиридова с саркастически искривленным ртом.

В руках первого был «калаш», и его дуло смотрело в лицо Платонову.

В левой руке второго был «магнум», а правую он и вовсе держал за спиной.

— Вот так, товарищ генерал. Иногда и вы допускаете ошибки. Кстати, мои поздравления с очередным честно заслуженным вами званием.

Помнится, вы оставили государственную службу и занялись бизнесом. И вот теперь стоит отметить, что вы очень удачно вернулись к вашему истинному призванию.

— Как вам это удалось? — подавив первый всплеск удивления с быстротой и безжалостностью истинного профессионала, спросил Платонов, не двигаясь с места.

— Очень просто, — сказал Владимир, — вы недобросовестно относитесь к процессу сооружения кирпичной кладки. И мы с Афанасием...

— Все гораздо проще, — прозвучал голос Ани, вышедшей из-за огромной кадки с рододендроном. — Это я помогла им выбраться из того склепа...

— Аня! — крикнул Свиридов.

— ..это я два дня поила вашу братию, чтобы наконец получить информацию о том, где вы похоронили моих старых друзей.

— Аня!!

— И это я оглушила Афиногенова, чтобы потом...

— Да замолчи же! — воскликнул Свиридов, хватая ее за руку и грубо дергая к себе. — Что ты делаешь?!

— Не ори на меня, — строго сказала она, — и не выдирай мне руку. Ты же не хотел брать меня... вот я и сожгла все мосты.

— Зачем? Ты сошла с ума?

Она пожала плечами и перевела взгляд на Платонова.

— Скажите хоть вы ему, Петр Дмитриевич.

Я знаю, что к вашему мнению он всегда прислушивается, несмотря на то что, быть может, через несколько минут один из вас убьет другого. Скажите.., зачем я так поступаю? И есть ли смысл в моих поступках, если рано или поздно вы все равно прикажете устроить мне милую и добрую смерть?

Платонов улыбнулся.

— Она права, Свиридов, — проговорил он. — Ну что, Анна Михайловна, пройдем в вертолет.

Так, что ли, вы хотели поступить, ребята?

* * *

В вертолет сели четверо — Платонов, Фокин, Свиридов и Аня. Ничего не понимающий пилот получил хороший тычок автоматным дулом в спину и настоятельный совет, что неплохо было бы в ближайшую минуту поднять вертолет в воздух и направиться к Москве.

Никто не посмел предпринять что-либо в отношении террористов, потому что в руках этой страшной парочки, сумевшей вырваться даже из каменных объятий смерти, был сам генерал Платонов, один из самых влиятельных людей в Центральном аппарате ФСБ.

Никто.

Застрекотали винты, вертолет легко оторвался от земли и взял курс на Москву.

— И ты думаешь, Свиридов, что сумеешь осуществить свой план? — спокойно проговорил Платонов. — Ты рассчитываешь на то, что...

— Я ни на что уже не рассчитываю, — холодно ответил Влад. — А вот на что рассчитываете вы, когда говорите мне все это?

— Я еще только просчитываю варианты, — спокойно ответил Платонов.

Свиридов отвернулся от Платонова и посмотрел на Аню. Она сидела совершенно неподвижно, с неожиданно светлым и счастливым лицом, и только нервно подергивался уголок рта.

Почувствовав его взгляд, она подняла глаза и устало улыбнулась. Да, в самом деле, она была совершенно права — нельзя было поступить иначе.

— Ну что? — спросила она. — Я знаю, что ты скажешь. Что нас убьют, да? Что ты и Афанасий уже исчерпали лимит терпения божеского и человеческого? Все это я уже слышала. Ничего забавного.