Мэр в законе - Борис Седов

После окончания третьего курса Настя проходила стажировку в Австрии.

Харитонов познакомил ее с замечательным человеком - помощником западно-германского военного атташе. И кто сказал, что одеяла да простыни не хранят государственных тайн? Хранят. Но - плохо. Особенно, когда в постели с престарелым полковником бундесвера лежит очаровательная двадцатилетняя нимфа!

Таких полковников, министров, дипломатов и просто иностранных граждан по заданиям Харитонова у Насти за годы службы было… Впрочем, не будем говорить плохо о женщине. Вернемся лучше к нашей теме.

Настя в очередной раз встретилась с Харитоновым в Подмосковье, на отцовской даче. Андрей, к счастью, был по горло занят делами и не обратил никакого внимания на то, что супруга целый день отсутствовала.

- А расскажи-ка мне, дочка, как Родине служишь? - вопрошал старый генерал, царственно восседая в плетеном кресле-качалке. Ноги его были укрыты теплым шерстяным пледом. Руки непрестанно и мелко тряслись. Голова непроизвольно раскачивалась из стороны в сторону. Старик был плох - годы брали свое. Но серые выцветшие глаза смотрели на Настю вполне, казалось, осознанно и строго. - Помнишь ли ты заветы великого Ленина и основателя Всероссийской Чрезвычайной Комиссии Феликса Эдмундовича Дзержинского?

- Помню, папа. Помню, - Настя отвечала автоматически, устав отвечать на одни и те же вопросы при каждой встрече с отцом.

Генерал, еще двадцать лет назад ушедший в отставку, переехал из Москвы на дачу. Находясь здесь в своеобразной изоляции от бурлящего и быстро изменяющегося внешнего мира, старый служака существовал в своем раз и навсегда сложившемся мирке. Он и слышать не хотел, что в стране давным-давно поменялась власть, что о руководящей и направляющей роли КПСС все нормальные люди и думать забыли, а принципы демократического централизма нагло попраны происками "акул капитализма".

- Запомни, дочка! - пригрозил он Насте крючковатым указательным пальцем. - У чекиста должны быть чистые руки, горячее сердце и холодная голова! Коммунистическая партия возложила на тебя особую ответственность - стоять на передовых рубежах борьбы! Нет и не может быть важнее задачи, чем обеспечение государственной безопасности нашей социалистической Родины! Еще на шестом Пленуме ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев говорил…

Чего там говорил многозвездный Генеральный секретарь и Председатель Президиума Верховного Совета СССР задолго до рождения самой Насти, ее мало интересовало. Но рядом с ней сидел Харитонов. Оба они делали вид, что внимательно слушают неотвратимо выживающего из ума отставного генерала и тихо переговаривались.

- Он согласен ехать в Иртинск, - шептала Рубинова, имея в виду, конечно же, Таганцева. - Хотя мне это стоило немалых трудов.

- Умница, - похвалил Харитонов. - Мы обеспечим ему успешные выборы и посадим в кресло мэра.

- Вставай, проклятьем заклейменный, весь мир голодных и рабов! - запел Иван Трофимович Звягин, найдя в себе силы и поднявшись с кресла. В глазах его светился фанатичный огонь. - Кипит наш разум возмущенный…

- Что я должна буду делать на новом месте? - Настя опасливо поглядывала на отца. Если генерал заметит, что его не слушают, будет скандал.

- Все, как и прежде - будь хорошей женой, ближайшим советчиком. Кроме того, четко отслеживай все рабочие и внерабочие связи Таганцева, держи на контроле круг знакомых, отсеивай при необходимости нежелательных лиц, допущенных к дому, к личной жизни. Мы должны знать о каждом его шаге, о каждом движении.

- Кстати, как обстоят дела с моим гонораром? - на Харитонова смотрела властная, жесткая и расчетливая женщина, ничем даже отдаленно не напоминающая милую и податливую жену Таганцева.

- Можешь не волноваться. Все обещанные суммы регулярно поступают на счет в Швейцарском банке.

- Вы обещали отпустить меня со службы. Когда?

- Ну, не сейчас же! - будто бы взмолился Харитонов. - Потерпи еще немного. Мне нужен этот Таганцев. Во как нужен! - он провел ребром ладони по своему горлу. - Сделаем дело - отпущу тебя на все четыре стороны. Да и денег за это время подзаработаешь. Богатенькой Буратиной будешь!

- Дорогие товарищи! Торжественное собрание, посвященное годовщине Великой Октябрьской социалистической революции, объявляю закрытым! - генерал рухнул обратно в кресло-качалку. Лоб его обильно покрывали капли пота, а глаза были опустошенными и безжизненными.

- Ну, вот и ладненько! - полковник Харитонов поднялся со своего места. - Большое спасибо, Иван Трофимович, за гостеприимство. Рад был вас повидать, но вынужден откланяться. Дела, - он многозначительно посмотрел на циферблат ручных часов.

- Я тоже поеду, папочка, - сказала Настя, поправляя плед на ногах Звягина. - Всеволод Михайлович на машине, он меня до города подбросит.

- Собрание окончено. Все свободны! - торжественно объявил старик.

Настя и Харитонов направились к калитке, за которой была припаркована машина полковника.

- Его бы в больницу, - произнесла Анастасия, думая об отце. - Видно же, что с головой не того.

- Я подумаю об этом, - пообещал Харитонов. - Найдем ему хорошую клинику, обеспечим достойный уход.

- Уход - куда? На небеса? - спросила Настя, посмотрев на полковника.

- Ну, что ты! - воскликнул Харитонов. - Я не в этом смысле!

- Великие умы человечества преклоняются перед марксистско-ленинской теорией! - обезумевшим голосом кричал им вслед отставной генерал. - Лучшие люди мира, объединенные великой идеей коммунистического равенства и братства, единогласно поддерживают линию партии! НЕТ проискам империалистических разведок! Встанем единой стеной на пути американской агрессии! - отставной генерал схватил толстую деревянную трость и с силой лупил ею об пол.

- В больницу его надо. Непременно в больницу, - произнесла Настя, усаживаясь в машину рядом с Харитоновым.

Автомобиль тронулся с места.

Отставной генерал отшвырнул в сторону трость, сплюнул, выпрямился, расправив плечи, и холодно посмотрел вслед удаляющемуся по проселочной дороге авто.

- Продаете Россию, суки, - сказал без особых эмоций. - Все жрете и не подавитесь.

Странное дело: в глазах его сейчас не было фанатичного блеска. И руки не тряслись. И голова не раскачивалась из стороны в сторону.

Пройдя в дом, старик открыл замурованный в стену сейф, достал оттуда большую толстую папку. На титульном листе было начертано от руки: "Младший лейтенант Харитонов В. М. Начато: 12.IX.1968 года. Город Кушка. Туркменская ССР".

Усевшись за обшарпанный письменный стол, генерал принялся убористым почерком записывать на чистой странице то, о чем всего пять минут назад говорила его дочь с полковником государственной безопасности Харитоновым.

Окончив записи, он аккуратно вернул папку в сейф. Подошел к серванту, достал графин с водкой. Налил полстакана. Залпом выпил.