Тень прошлого - Андрей Воронин

"Черт бы вас побрал, – подумал Илларион, мысленно обращаясь к омоновцам. – Блюстители порядка…

И что я теперь, спрашивается, должен делать?"

– Отвезти вас домой? – спросил он.

Оля рассмеялась – тоже грустно.

– Основной недостаток по-настоящему галантных кавалеров заключается в том, – сказала она, – что они слишком быстро сдаются и чересчур охотно идут на поводу у женщин с их вечными капризами.

– Аминь, – согласно склонил голову Забродов. – Признаю и каюсь, а заодно выражаю благодарность за комплимент.

– Вы решили, что это комплимент? – удивилась Оля.

– Когда такая женщина обращает на тебя внимание, это уже комплимент, – серьезно ответил Илларион. – Даже если она при этом наступает тебе на мозоль.

Оля промолчала, но протянула руку и легонько дотронулась до его запястья своей узкой ладонью. Ладонь была горячая, и Илларион вдруг понял, что нужно делать.

– А знаете что, – сказал он, притормаживая и переходя в крайний левый ряд, – поедемте ко мне домой. Коньяк и свечи у меня есть, а шампанского купим по дороге.

Это не слишком нахальное предложение?

– Гм, – сказала Оля. – Как вам сказать… Это предложение сильно смахивает на то, которое сделал паук мухе, пригласив ее пообедать.

– Вот как? – сказал Илларион. Он увидел просвет в сплошном потоке транспорта на полосе встречного движения и, резко вывернув руль, вогнал в этот просвет «Лендровер», как пробку в бутылку. – И что же ответила муха?

– Мухе ничего не оставалось как согласиться, – сказала Оля.

– Как неосторожно! – сочувственно воскликнул Илларион.

– Что поделаешь, – прозвучало в ответ. – Паук был очень симпатичный. И знаете что?

– Что?

– К черту шампанское! Я с удовольствием выпью коньяка.

Илларион увеличил скорость. Теперь «Лендровер» несся по улице, лавируя в транспортном потоке, словно разделял нетерпение сидевших в нем людей. Забродов удивлялся себе: откуда такая спешка? Оля была далеко не первой из его женщин, и при этом далеко не самой умной и даже не самой красивой. Илларион считал себя довольно старомодным типом во всем, что касалось отношений между мужчиной и женщиной, и никогда не ставил секс во главу угла. Духовная близость и хотя бы частичное совпадение интересов всегда были для него важнее физиологии – возможно, именно поэтому он до сих пор оставался холостяком. В данном случае ни о какой духовной близости, похоже, не было и речи, а что до совпадения интересов, то оно, насколько понимал Забродов, начиналось и заканчивалось тем, что оба – и он, и, судя по всему, Оля – мечтали поскорее забраться в постель.

«Инстинкты разгулялись, – с удивлением прислушиваясь к тому, что творилось внутри, подумал Илларион. – Это ж надо!» Потрепанный «Лендровер» свернул на Малую Грузинскую, и через несколько минут они уже поднимались на пятый этаж, держась за руки, как влюбленные школьники. Илларион понимал, что выглядит, как минимум, смешно, но ничего не мог с собой поделать, вернее – не хотел. Да и с какой стати? Ему было хорошо – так хорошо, словно он и впрямь перенесся лет на тридцать назад, – и то, что ощущения его были не совсем обычными, только добавляло им остроты. Это был блуд в чистом виде, но мысль об этом только веселила его.

Коньяка они все-таки выпили – достаточно для того, чтобы окончательно расслабиться и не так много, чтобы осоловеть, а потом Оля решительно отставила рюмку и одним движением пересела на подлокотник Илларионова кресла…

Она была нежна и податлива и в то же время напориста и изобретательна, так что утром Илларион проснулся очень поздно.

Оля ушла, не оставив записки. Забродова это не слишком обеспокоило: ее телефон хранился у него не только в записной книжке, но и в памяти. Приняв душ и позавтракав, он сел в машину и отправился к Пигулевскому. В прошлый раз он видел у него в витрине очень изящный перстенек старинного черненого серебра, который, по его разумению, должен был очень подойти к восточным глазам.