Изменить судьбу - Мария Росси

— Я тоже вас всех люблю, — единственное, что удалось с улыбкой на лице сказать Мии, когда она, набрав номер телефона Хелен, сначала выслушала все о себе — не имеющей совести подруге, которая заставляет нервничать и скучать семью Бруксов.

— Немедленно приезжай, противная, — смеялась в трубку Хелен, наконец-то выдохнувшая с облегчением, так как ее все время нахождения в командировке Мии одолевало волнение о безопасности подруги.

— Давай завтра, Хелен. Много дел, да и себя хочу в порядок привести, записалась в салон и хочу выспаться.

— Ладно. Завтра ждем. Бруно уже скачет, как слон, по холлу, услышав твой голос в трубке, — смеялась довольная Хелен.

Лай Бруно действительно был слышен даже Мии, такой глухой, громкий лай настоящего друга и защитника.

Как можно описать состояние Хью Фостера в то время, пока она работала на базе в окружении других офицеров, совершенно не попадаясь ему на глаза, а потом еще и улетела на неделю в свой штат? Наверное, одним емким словом «отчаяние».

Впервые ощутив это чувство и связывая его с Мией, Хью все чаще задавался вопросом, почему оно вообще возникло, и что в его судьбе случайность, а что — закономерность. Он утвердился в мысли, что встреча с Мией Андерсон — закономерность. Вспомнились слова мамы о том, что если встретишь предначертанную судьбой женщину, никто не помешает быть с ней, потом слова Мии о родственных душах. И как только пришло полное осознание, что Миа Андерсон — его судьба, и их души как-то связаны, а это он почувствовал особенно четко в тот вечер, когда ужинал в ее комнате, в сердце заиграла радость, по телу разлилось приятное тепло, но при этом снова в голове возникло имя Микка, как-то связанное с Мией.

В доме веселой и такой родной семейки Бруксов, как всегда, было оживленно, эмоционально с первой минуты, как Миа перешагнула порог их особняка.

— Вы мне напоминаете итальянскую семью, — обнимая всех одновременно, смеясь, сказала Миа, которой в этот момент большой Бруно поставил на плечи лапы, начиная отталкивать своим телом всех остальных членов семьи, повисших на шее его любимой Мии.

— А ты — часть нашего клана, — отозвался Питер, которого Бруно оттолкнул первого.

— Ну и что ты делаешь, плюшевая твоя морда, — смеялся Питер, отходя в сторону, — вообще-то я твой хозяин… Хотя, если быть честным, он считает хозяйкой тебя, Миа, а мы так, временные квартиранты в его большой пятикомнатной будке, — у Питера всегда было отлично с юмором.

Бруно заставил всех отойти от Мии и принялся, как щенок, поскуливая, облизывать ей руки, лицо, лаять и прыгать вокруг нее, а потом приволок мешок своего корма, чтобы «угостить» свою Мию.

— Мой ты мальчик, и облизал, и покормить решил. Чтобы я без твоей заботы делала?! — обнимая и тиская пса, говорила Миа.

Уже вечером, когда все разошлись по своим комнатам, Миа, которой не спалось, постелив себе около камина, решила выйти на улицу, посидеть на ступеньках дома.

Она сидела с накинутым на плечи пледом, погрузившись в окружающую ее тишину и свежий воздух, и не заметила, как к ней из дома бесшумно вышел Бруно, сел рядом и подставил свою теплую, мягкую и большую спину, чтобы она могла на него опереться, что Миа и сделала. Как ни странно прозвучит, но именно Бруно чувствует ее лучше всех, а его глаза…это глаза старца, мудреного опытом и готового молчаливым присутствием исцелить раны на душе и успокоить сердце.

Потом Бруно поднялся на все четыре лапы, встал перед Мией и пристально посмотрел ей в глаза, которые в это время сверкали сиреневым светом. Они смотрели друг другу в глаза, и это выглядело очень необычно: человек и собака мысленно вели диалог. Что уж происходило между этими двумя, нам неизвестно, но Бруно и Миа, чуть опустив головы, прижались друг к другу лбами, закрыв глаза. Через время женщина обняла пса, а он положил свою голову на ее плечо и приобнял одной лапой. Складывалось впечатление, что только им двоим известно что-то важное, какая-то тайна Вселенной, и они приняли непростое для них решение.

Как и заведено между Мией и Бруно, последний всю ночь был рядом, согревая ее своим теплом, облизывая лицо, но в этот раз грустно вздыхая.

8. СПЕЦОПЕРАЦИЯ

Пять дней предоставленных выходных пролетели, и сержант полиции Миа Андерсон вернулась на военную базу Армии США.

Хью Фостер за сутки до прилета Мии знал, каким бортом и с кем она вернется. И каково было его удивление, когда он увидел, что рядом с объектом его раздумий и причиной беспокойных снов из самолета выходит и подает ей руку молодой и высокий военный летчик, к тому же, несущий помимо своего и ее рюкзак. Но что самое ужасное, Миа ему улыбается, они что-то обсуждают, и летчик смотрит на Мию с явным интересом. Еще бы он на нее так не смотрел! Она так красива! На сержанте был надет камуфлированный костюм, который ей очень шел, на поясе было оружие. И она напоминала маленькую воительницу.

— Просто богиня! — произнес вслух Хью Фостер и тут же нахмурился, поскольку ему не нравилось, что около Мии так близко находится другой мужчина, который, судя по всему, вызывает у нее симпатию.

Тем временем эти двое, приковавшие к себе пристальный взгляд Хью, направились в административное здание.

Только вечером, в столовой Хью удалось увидеть Мию, которая пришла туда в сопровождении офицеров ФБР и того самого летчика, но им не удалось даже что-то выбрать, так как к ним подошел только что вошедший в помещение младший офицер и что-то доложил, после чего Андерсон, перекинувшись несколькими фразами со своими коллегами, вместе с ними поспешно вышла из столовой, а летчик остался, проводив Мию взглядом заинтересованного женщиной мужчины.

Поскольку Хью Фостер последнее время болезненно воспринимает присутствие около сержанта других мужчин, он внимательно следил за каждым действием Мии и ее спутников, и как только летчик остался один, он подошел к нему.

— Не занято? Могу сесть? — задал он вопрос.

— Конечно.

— Я офицер Хью Фостер, — и он протянул в знак приветствия руку.

— Блэнк Хендерсон, — тот ответил рукопожатием.

— Тоже в командировке? — поинтересовался Хью.

— Да, но, к сожалению, ненадолго. А вы здесь на какой срок? Судя по знакам отличия,