Тайна черного ящика - Михаил Серегин

Несколько последних заданий, которые получала наша группа, убедили меня в том, что наш командир – полковник Григорий Абрамович Воротников – работает на эмчеэсовскую контрразведку, в чем, собственно говоря, ничего удивительного не было, потому что генерал Чугунков – его старый друг, с которым вместе они все это начинали… А совсем недавно Грэг рассказал мне об этом сам и еще сообщил, что согласился на уговоры Министра и Чугункова возглавить министерскую информационно-аналитическую службу, а руководство нашей тарасовской группой решил передать мне. И вот пожалуйста – он лежит в больнице!

А мне очень нужен его совет. Сама я, возможно, даже права не имею вмешиваться во взаимоотношения людей, на которых падает тень подозрения в сотрудничестве с ФСБ. Чугунков чуть не выматерил меня, когда я сообщила ему, что ко мне попали сведения о том, что один из Первых Спасателей, входящий в число главных руководителей МЧС, является тайным агентом ФСБ. У меня не было никаких доказательств этого, но было убедительное свидетельство, что человек, сообщивший мне об этом агенте, говорил правду – он искренне считал, что я умру, так и не успев ничего никому сообщить. Случилось так, что ролями мы с ним поменялись, – я осталась в живых, а он… Он провалился в горящий торф и унес с собой всю информацию, которой обладал…

Чугунков долго доказывал мне, что это дезинформация, что сама идея – бредовая, но я стояла на своем, и в результате мне удалось его убедить. Но, как оказалось, ненадолго. Едва он вернулся в Москву и взглянул еще раз на своих друзей, одного из которых должен был объявить предателем и шпионом, сомнения снова взяли в нем верх. Он позвонил мне и сказал, что отменяет свой устный приказ. И он, и я прекрасно поняли, о чем идет речь. Это значило, что мне не нужно разрабатывать план операции по выявлению агента. Я не должна даже думать об этом, а уж говорить с кем-либо… Чугунков так и сказал: «Забудь об этом!»

Легко сказать – забудь! Я не умею отдавать приказы своей голове. Не думать об этом еще можно, конечно, попробовать, но забыть!.. Все равно – не получится. Для меня это слишком важно. Я должна верить в Первых Спасателей. Искать среди них предателя – все равно что рубить тот самый сук, на котором устроено все наше гнездо. Но я же не могу согласиться с тем, что этот человек будет и дальше нас всех предавать!

Поэтому мне и нужен был совет Григория Абрамовича – что делать с мучающей меня проблемой?

Я вошла к нему в палату с надеждой, что состояние его и впрямь улучшилось, как это утверждают врачи. Но Григорий Абрамович все так же разглядывал потолок, и я даже не знала, чувствует он мое присутствие или нет, слышит меня или не слышит.

Я присела на стул рядом с кроватью. Помолчали.

– Как дела? – спросила я.

«Нормально, – молча ответил Григорий Абрамович. – Скучновато вот только. Я подозреваю, что ты и половины новостей мне не рассказываешь… Что, настолько плохие новости?»

– А что рассказывать? У нас затишье, Григорий Абрамович. Вторую неделю сидим без дела. Ничего в России, слава богу, не случается. Мы тоже скучаем… Игорек с Эркюлем Пуаро соревнуется – дочитывает рассказ до половины, книжку закрывает и пытается вычислить преступника.

«Ну и как успехи?» – спросил Григорий Абрамович.

– По-моему, очень неплохо, – ответила я. – Раскрываемость у него – восемьдесят процентов. Пуаро он, конечно, проигрывает, у того – все сто процентов. Но Игорек говорит, что Пуаро соревнуется нечестно, он применяет интерактивные методы раскрытия преступлений, а Игорек вынужден довольствоваться наблюдениями со стороны…

Я помолчала секунду и добавила:

– Сходим, в общем, с ума потихоньку…

Григорий Абрамович, как мне показалось, вздохнул. Я посмотрела на него внимательно, но он лежал все так же неподвижно и безмолвно.

«Ну-ка, давай, выкладывай, что тебя беспокоит, – сказал Григорий Абрамович. – Не умеешь ты притворяться. Лучше и не начинай. У тебя на лице все написано. С Сергеем своим все никак решить не можете – кому первому шаг навстречу делать?»

– Нет, с Сергеем мы не виделись давно, – ответила я, смутившись от его компетентности в моих личных делах. – И разговаривать о нем я не хочу…

«Тогда сама рассказывай, – сказал Григорий Абрамович и вздохнул. – Я же по глазам вижу – ты за этим ко мне и пришла».

– Чугунков звонил, – тоже вздохнула я. – Он не хочет мне верить. Не может подозревать никого из своих старых друзей.

«Я тоже не могу, – ответил Григорий Абрамович. – Этих людей я знаю с тех пор, когда мы еще не были спасателями, мы ходили в горы, вытаскивали из пропастей заблудившихся обмороженных туристов и любили друг друга искренне и бескорыстно… Я с таким же успехом могу самого себя подозревать в сотрудничестве с ФСБ. Мы романтики, Оля, мы старые романтики, и нам трудно расставаться со своими идеалами. Я понимаю Костю Чугункова…»

– Я тоже его понимаю! – перебила я его. – Я не понимаю только одного – почему вы прячете головы в песок, как страусы? Страшно расставаться с добрыми милыми сказками? Страшно смотреть фактам в лицо? Среди вас нашелся человек, который предал вашу дружбу. Конечно, это горько, это больно! Я понимаю. Предатель – это тот же убийца. Он убивает веру. Но только в тех, в ком она слаба! Если вы откажетесь искать предателя, я перестану вас уважать – и тебя, Грэг, и Чугунка!

Если бы Григорий Абрамович мог двигаться, он бы вскочил и принялся вытирать носовым платком свою лысину. Потому что он явно разволновался.

«Уважать она нас перестанет! – закричал он на меня. – Нам, между прочим, простительно! Мы свои жизни прожили. И прожили так, что не стыдно – ни за себя, ни за друзей! А вот как ты жить будешь, если сейчас отступишь? Как в зеркало на себя смотреть будешь? Мы с Чугунковым не верим? А ты сама-то веришь, что этот шпион существует на самом деле? Что ты его не придумала?

– Верю! – упрямо кивнула я головой.

«Раз веришь – ищи его. Сама ищи! – Грэг уже успокоился и смотрел на меня мудрым взглядом человека, который знает ответы на все мои вопросы. – Не спрашивай у нас ни разрешения, ни совета. Мы все равно не дадим тебе ни того, ни другого».

Я хотела сказать ему, что была уверена, что он не станет меня отговаривать от моего намерения, но тут дверь в палату распахнулась настежь, и на пороге появился запыхавшийся Игорек.

– Вот ты где! – сказал он и покосился на лежащего на кровати Григория Абрамовича. – Здравствуйте, Григорий Абрамович… А мы с ног сбились – тебя разыскиваем. Срочно вылетаем, самолет уже ждет в аэропорту.

– Что случилось-то? – спросила я, поправляя одеяло на груди Григория Абрамовича.

– «Ан-24» нырнул в Каспий! – выпалил Игорек. – На борту – двадцать человек. Воздуха у них хватит часов на пятнадцать. Но это только в том случае, если корпус самолета не получил серьезных повреждений и в салоне вообще остался воздух… Нашу группу включили в число спасателей. Только что пришел факс из Центроспаса.

Я уже поняла, что счет пошел на минуты.