Черный тюльпан - Андрей Дышев

Нашу беседу прервал звонок в дверь. Анна вопросительно взглянула на меня. Я пожал плечами.

– Это либо Клим, – ответил я, – либо…

– Либо кто? – крикнула Анна, когда я уже был в коридоре и открывал замок.

На пороге стоял старшина Кныш. Его появлению не стоило слишком сильно удивляться – такое уж наступило для меня время. Без приглашения он зашел в квартиру и, оттеснив меня в сторону, очистил проход для целой бригады милиционеров, которые вдруг хлынули в дверь с лестничной площадки.

– Вот постановление прокурора о вашем аресте, – возбужденно сказал мне белобрысый лейтенант, с которым я уже познакомился вчера утром, и махнул перед моим носом какой-то бумажкой.

Ага, подумал я, услышали про пятьдесят тысяч. Меня аккуратно втолкнули в комнату. Анна встала со стула с таким выражением на лице, словно ее обокрали.

– Вы кем ему приходитесь, гражданка? – спросил лейтенант Анну.

– Невестой, – неожиданно даже для меня ответила Анна.

– Невеста не родственник. Можете быть свободны, – резюмировал лейтенант и, повернувшись к Кнышу, сказал: – Посмотри в туалете. Понятых сюда!

Старшина проскользнул между мной и стеной, как угорь, открыл дверь туалета настежь. В коридор ввели еще двоих – каких-то перепуганных мужика и тетку, по всей видимости, отдыхающих.

– Подойдите ближе к туалету, – сказал им лейтенант.

Понятые друг за дружкой встали на пороге туалета, напротив толчка. Я услышал над ухом дыхание Анны – она подошла ближе ко мне. Кныш зачем-то снял фуражку, отдал ее другому милиционеру, встал ногами на доску, дотянулся до сливного бачка, приподнял крышку. Было слышно, как булькает вода.

– Ну? – нетерпеливо спросил лейтенант.

Кныш слил воду, будто заодно сходил по малой нужде, и вытащил из бачка полиэтиленовый сверток.

– Давай сюда! – сказал лейтенант.

Понятые со страхом наблюдали, как лейтенант его разворачивает.

– Пистолет! – наконец объявил лейтенант и, как фокусник, поднял черный «макаров» над головой, чтобы было видно всем. Тут же ловким движением он отстегнул магазин и тоже поднял его над головой. – Два патрона! – Затем отвел назад ствольную крышку, проверил, нет ли патрона в патроннике, и щелкнул ударником. – Исправный! Все видели!

Дыхание Анны прервалось.

– Беги, – шепнула она едва слышно.

– Ловко, ничего не скажешь, – забормотал я, когда лейтенант и Кныш обратили на меня свои взоры.

– Попрошу! – с трудом подавляя улыбку, сказал лейтенант, показывая мне на дверь. Наверное, он уже планировал покупки, которые сделает с получением вознаграждения. Легко сказать «беги», подумал я. А куда бежать? Внизу, в дверях, наверняка стоят менты, там же, у самого подъезда, машина, и ее дверцы уже гостеприимно распахнуты. Поздно! Мы слишком долго упивались затишьем.

Я взглянул на покрасневшее лицо Анны. Она прикрыла глаза. Это был призыв к решительным действиям.

– Мне надо переодеться, – сказал я, показывая на спортивные брюки и резиновые тапочки, в которые был одет.

– Валяйте! – махнул рукой лейтенант. – Только недолго… Гражданочка! – снова обратил он внимание на Анну. – А вас мы не задерживаем. Освободите помещение!

Я зашел во вторую комнату. Кныш проследовал за мной, осмотрел стены, потолок, окна. Я вытолкал его за дверь и прикрыл ее покрепче. У меня выбора нет, сказал я, призывая себя к мужеству. Подошел к окну, медленно, чтобы не скрипнули петли, открыл его, сел на подоконник, свесив вниз ноги. Второй этаж. Можно остаться без единой царапины, а можно и поломать позвоночник. Все зависит от того, как приземлишься.

Я перевернулся, лег на подоконник животом, медленно съехал вниз, повиснул на руках и разжал пальцы. Свист в ушах, пустота в животе, но только на мгновение. Затем чувствительный удар по ногам, но не настолько сильный, чтобы упасть.

В первую секунду я еще ничего не соображал, в пустом мозгу крутилась лишь одна мыслишка, что-де надо было раньше отработать этот прыжок. Анна – она что, прыгала за мной? – схватила меня за руку и бегом потащила в магазин, у входа в который мы стояли. Там, кстати, толпились люди – в основном пожилые женщины. Привезли сливочное масло – праздник в Уютном. Мы, просачиваясь сквозь очередь, протиснулись к витринам.