Ненависть и месть - Сергей Зверев

Когда Александр Кононов открыл глаза, часы на стене номера гостиницы показывали уже начало двенадцатого. Где-то за окном невидимый музыкант наигрывал на скрипке что-то до боли знакомое. Приоткрыв глаза, Кононов стал прислушиваться к мелодии.

«Господи, да это же „Эх, дороги…“. Но я не в России…»

Попытавшись встать, он дернулся и застонал от боли. Запястье его левой руки было приковано наручниками к маленькой деревянной резной ножке в нижней части подголовника кровати. Эта боль вернула Кононова к реальности. Она была суровой и горькой.

– Ну что, Саша, очнулся? – раздался голос охранника.

Соглядатай Кононова полулежал в кресле, вытянув перед собой ноги и прикрывшись сверху тонким одеялом.

– А ты, я смотрю, поспать любишь, – засмеялся он, позевывая. – Я тоже люблю, да вот на службе нельзя.

Кононов пытался повернуться и так и этак, но у него ничего не получалось. Стальная дужка наручников упрямо грызла руку.

Вообще-то охранник ошибся. Кононов никогда не был соней. Он считал сон совершенно непродуктивным занятием, более того – разлагающим человека, парализующим его волю. И тем не менее он проспал почти до полудня.

Все это произошло потому, что накануне, приковав его наручниками к кровати, охранник сделал ему укол. Что было в шприце, Кононов не знал, но сразу после укола он будто провалился в забытье. И вот только сейчас проснулся. В голове шумело, будто с похмелья. Но эта боль была еще терпимой. А вот браслет на руке…

– Я так и буду здесь лежать? – каким-то чужим сиплым голосом спросил Кононов.

– А что, есть другие предложения? – усмехнулся охранник, скидывая с себя одеяло. – Может, кофе в постель подать или девочек заказать? Тех двоих еще не забыл? Они бы не отказались.

Охранник встал с кресла, прошелся по комнате, разминая плечи и потряхивая ногами.

– Мне в туалет надо, – почти простонал Александр.

– Кстати, хорошая мысль. Ты пока поваляйся, а я скоро вернусь. Только без глупостей.

Охранник вытащил из-за спины спрятанный под майкой пистолет и продемонстрировал его Кононову.

– Если что, я в воздух стрелять не буду. Как минимум останешься калекой.

Он зашел в ванную комнату, оставив дверь за собой открытой. Кононов слышал, как льется в унитаз струя, слышал блаженные вздохи и покашливания.

Потом зашумела вода в сливном бачке. После этого охранник стал умываться, шумно фыркая и отдуваясь, прополоскал горло и принялся чистить зубы.

Кое-как сдвинувшись набок и перегнувшись пополам, Кононов свесил голову вниз.

– Черт, – прошептал он одними губами.

О том, чтобы воспользоваться таким удобным моментом и попытаться избавиться от наручников, не могло быть и речи. Форма резной деревянной ножки никак не позволяла надеяться на то, чтобы снять браслет.

Я не буду просить,

Я не буду рыдать.

Ты уходишь, ну что ж,

Расстаемся навеки…

Из ванной доносилось мурлыкающее пение.

От сознания собственного бессилия Кононову захотелось заплакать. Молодой удачливый бизнесмен, который привык ворочать не сотнями тысяч и даже не миллионами, а десятками миллионов долларов, который продавал и покупал политиков, чиновников, военных, кагэбэшников, перед которым трепетали государственные мужи и менее удачливые конкуренты, лежал сейчас здесь, в номере маленькой варшавской гостиницы, прикованный к ножке кровати, обездвиженный, как паралитик.

И даже самое верное оружие, которое всегда позволяло Александру Кононову одерживать победы, – его мозг – было не в состоянии действовать. Его эффективно обезвредили каким-то наркотиком. Для того чтобы восстановить работоспособность мозга, Кононову требуется совсем немного – холодный душ и горячий кофе.

Закрыв глаза, он попытался представить себе – нет, не отдых на Гавайских островах, – а всего лишь маленькую фарфоровую чашку, наполненную дымящимся темным напитком. Она проплывала мимо, к ней почти можно было прикоснуться губами, но…

– Что это тебя так перекосило? – раздался прямо над ухом голос охранника.

Забывшись в своих видениях, Кононов не услышал, как его визави вышел из ванной комнаты.

– Я смотрю, ты что-то вообще закис. Ладно.

Охранник отцепил дужку браслета от кровати и надел ее себе на руку.

– Думаешь, я смогу сбежать в таком состоянии? – просипел Кононов. – На мне даже трусов нет.

– Ну и что? – спокойно возразил тот. – Может, ты голышом по улицам любишь бегать. Давай, топай в сортир.

– О Боже мой, – простонал Кононов, поднимаясь с постели.

Странная это была картина: совершенно голый человек, прикованный наручниками к другому человеку, но одетому.

– Господи, да это же паранойя какая-то. Я что, сам до туалета дойти не могу?

– Кто тебя знает? Может, ты в окно хочешь кинуться?

– В какое окно? Оно же заперто. И куда я вообще могу убежать? Вы же отняли у меня документы, кредитные карточки.

Охранник завел Кононова в ванную и наконец снял с его руки браслет.

– Здесь можно, – сказал он. – Отсюда ты точно никуда не сбежишь.

Кононов поплелся к унитазу, встал возле него, затем резко обернулся. Охранник, сунув в рот сигарету и закурив, прислонился плечом к дверному косяку.

– Я не могу этим заниматься, когда мне смотрят в задницу, к тому же голую.

Ухмыляясь, охранник перевел взгляд в сторону.

Кое-как помочившись, Кононов перешел к водным процедурам и включил холодную воду. Буквально за несколько минут бодрящие струи вернули его к жизни. Шум в голове и боли прекратились, мозг прояснился, заработал, с компьютерной скоростью просчитывая варианты.