Разведка боем - Андрей Воронин

Он попытался повысить голос, еще раз привлечь к себе внимание. Несколько человек вышли, демонстративно громко отодвинув кресла. Сидевший рядом парень посмотрел с нескрываемым раздражением и громко бросил в лицо Кормильцеву ходовой лозунг продвинутой молодежи:

– Fuck you!

– Точно, – поддержал девичий голос сзади. – Достал уже.

Кормильцев еще постоял, но нервный спазм в горле мешал ему продолжать. Выйдя из кафе, он медленно пошел по улице. Менеджер на всякий случай вышел следом и молча сопровождал хозяина, разумно воздерживаясь от комментариев.

– Возвращайтесь на рабочее место, – бросил, наконец, Кормильцев, и менеджер исчез.

Бизнесмен сел в машину, провел ладонью по лицу, стирая след свежей неприятности. Что будет дальше с этой молодежью? Будет ли у них болеть душа за свою страну или им все равно, где щелкать «мышью» – в Москве, Амстердаме, Нью-Йорке?

Извлеченный из внутреннего кармана, появился на свет тоненький фотоальбомчик всего на дюжину фотографий. Как некоторые носят с собой фотографию ребенка, так Кормильцев с некоторых пор носил снимки людей, ставших самыми близкими. Восемь человек – все, кому он помог и помогает до сих пор. Не суть важно, хороши они или плохи, важно, что люди оказались в дерьме и никто не протянул им руку.

Вот жутковатое лицо контрактника, обгоревшего при аварии «вертушки», вот раздутые ноздри и тонкие брови молодого красавца-ингуша, вот рябой спецназовец, вот интеллигентное лицо капитана ВВС, вот выпученные глаза бывшего завскладом.

* * *

…Бубнов, конечно, пожадничал, но вряд ли это усугубило его положение. История началась, когда боевики в очередной раз стали зондировать почву насчет покупки оружия и боеприпасов.

В первую чеченскую это было обычным явлением. В войсках царил полный бардак, и оружием торговали вовсю.

Кого-то фээсбэшники ловили с поличным. Но тут же сверху следовал сигнал замять дело, не предавать его огласке. Чтобы окончательно не дискредитировать армию, не возбуждать среди рядового состава неприязни к офицерам, торгующим жизнями бойцов.

В конце концов в ФСБ решили действовать по-другому. Необходимо было заставить самих боевиков с осторожностью относиться к подобным сделкам. Выбрали для этого склад Бубнова и сверхсекретным образом доставили туда большую партию фугасов – ходового материала для чеченских диверсий.

Бубнову запретили кого-либо извещать, даже непосредственное начальство. Объяснили суть плана: фугасы надо впарить чеченцам. В положенный срок сработает хитро замаскированный механизм – они разом подорвутся и при удачном стечении обстоятельств унесут с собой жизни многих бандитов.

Против самой идеи Бубнов ничего не имел, но не горел желанием участвовать лично. Стал доказывать, что на здешнем участке боевики до сих пор с просьбами не обращались. Приводил много других разумных доводов…

– Скоро обратятся, – пообещали ему. – Узнают, что можно.

Так оно и случилось на самом деле. К Бубнову подослали человека – главу сельской администрации. Тот стал прощупывать почву. Завскладом боялся согласиться слишком быстро, чтобы чеченцы не заподозрили обман. Боялся и слишком долго артачиться, чтобы они не отказались от своих намерений. Фээсбэшники предупредили, что почва подготовлена и срыв операции будет отнесен на его, Бубнова, счет.

Георгий был обычным завскладом, жуликоватым в меру, без борзоты. На последнем этапе переговоров, когда речь зашла о конкретной сумме, он решил, что никого не обидит, если вспомнит и о своих интересах.

Фээсбэшники уже назвали цену. Но они наверняка заберут себе всю сумму. Ограничатся устной благодарностью от всего «горячего сердца» и крепким пожатием «чистой руки». Почему бы не содрать с бандитов побольше? В конце концов он рискует и имеет право на материальную компенсацию.

Вначале сумму назвали чеченцы. Но Бубнов успел хорошо изучить, как торгуются на Востоке.

Здесь неприлично сразу соглашаться: такой покупатель обижает продавца. Торг продолжился, чеченцы немного сбили цену, на завскладом в обиде не остался.

Дальше все вышла, как он и предполагал. Фээебэшники изъяли оговоренную сумму, во избежание мести перевели его на ту же самую должность в Ростов. Заведовать складом в Ростове означало отнюдь не то же самое, что в воюющей Чечне.

Обороты здесь были совсем другими, левые доходы давались с большим трудом. В этом смысле Бубнова фактически понизили в благодарность за содействие.

Оказалось, это только начало неприятностей.

Из Чечни поступила новость о взрыве огромной силы, уничтожившем не только рядовых боевиков, но и пару «генералов». Некоторые телеканалы говорили о жертвах среди мирного населения, демонстрировали кадры дымящихся развалин.

Такого эффекта Бубнов не ждал. Чеченцы, конечно, догадаются, кто спланировал операцию. Но к нему – человеку сугубо мирной профессии, хоть и в военном мундире – у боевиков в любом случае свой счет. И память у этих товарищей долгая: на сто лет, не меньше.

Бубнов уволился из армии, рассчитывая открыть собственное дело. Десять штук «зеленых» не Бог весть какая сумма, но можно начать с небольшой торговой точки. Первая же попытка пустить чеченские доллары в дело провалилась, деньги оказались фальшивыми. Бубнова задержали, при обыске нашли всю сумму – это уже тянуло на серьезное обвинение.

Он хотел было отговориться, что купил доллары у приезжих. Но следователь прижал сильно, и пришлось запросить встречи с представителями ФСБ, признаваться в собственном интересе при продаже артиллерийских снарядов. С брезгливой миной Бубнова освободили от ответственности, оставили у разбитого корыта.

Обо всем этом Кормильцев знал, но тем не менее приобщил бывшего завсклада к своим щедротам, не посчитал, что он менее достоин помощи, чем обгоревший контрактник или пилот «СУ». Начни только взвешивать на весах грехи и заслуги, и чаши весов без конца будут колебаться туда-сюда.

А разве сам он без греха? Зарабатывает деньги на внедрении в России Всемирной Паутины. Кто сейчас может точно сказать, что за ней кроется, к каким последствиям приведет очередное достижение цивилизации?

"Вот бы встретиться однажды всем вместе, – думал бизнесмен, просматривая снимки. – Посидеть, выпить. Послушать мужиков, самому поделиться наболевшим. В благодарностях он не нуждается, только в понимании. Может, в самом деле организовать как-нибудь встречу? В конце концов при необъятных размерах «белокаменной» жить в Москве незаметно ничуть не сложнее, чем в тайге.