Общий враг - Павел Захаров

– Значит, в свободное время читаете?

– Ха… Свободное время… Нет его, свободного времени, практически. Не до чтения… Но когда выпадает час-другой, я слушаю музыку, смотрю фильмы или пишу письма домой. Для всего этого я специально купил лэптоп перед отъездом…

– Приходилось ли общаться с обычными иракцами? Кто они, что из себя представляют? Если разговаривали с ними, общались каким-то образом – о чем? Что они спрашивали у вас, что вы спрашивали у них? Интересуют не «военные» вопросы и интересы.

– Еще бы не приходилось. Каждый день. Если честно, то большинство производит впечатление отставшего от цивилизации народа. Хотя почти у всех есть сотовые телефоны, никто не знает о полетах в космос или спутниках. Конечно, молодёжь более прогрессивна в вопросах новой техники, но мы контролируем территорию, по большей части населенную рабочими. Им не до технологий. Они тут не живут, а выживают. Общаемся через переводчика. Традиционно выслушаем жалобы. Просят денег на развитие своего бизнеса и все такое прочее… Нас все-таки воспринимают как непрошеных гостей. Вместе с нами пришли и проблемы… Проблемы, конечно, были и до нас, но это были их собственные проблемы, а мы…

В этот момент где-то за забором раздались несколько выстрелов – отдельные хлесткие щелчки, будто кто-то размахивал хлыстом, и несколько коротких автоматных очередей. Павел соскочил с капота машины и присел рядом с колесом. Воспоминания об утреннем обстреле по дороге в Багдад были еще ярки.

Родион моментально поднялся на ноги, ухватил винтовку и закрутил головой, следя за обстановкой и прислушиваясь. Но стрельба прекратилась так же резко, как и началась.

– Что это было?

– А хрен его… – Родион пожал плечами.

Он забрался в машину.

– Я включу рацию, чтобы слышать переговоры. Если что – сразу прыгайте внутрь, поняли меня? Павлон – ты сюда, – он показал на переднее сиденье, – Надя и Леонид – назад. Захлопываете двери. Технику бросаете тут. Понятно?

– Понятно, – кивнула Надя, – прыгнем.

Родион обратил внимание, что девушка заметно нервничает и постарался ее немного успокоить.

– Это я так, на всякий случай. Для собственного душевного спокойствия…

Из динамиков то и дело доносились короткие фразы – шел активный радиообмен. Родион одним ухом прислушивался к переговорам.

– Ну, похоже, что ничего серьезного. Продолжаем?

– Когда ваше подразделение возвращается домой?

– По плану наша командировка длится… м-м-м… тринадцать месяцев. Значит, возвращаемся в конце года, в последних числах декабря.

– После возвращения из Ирака твоя служба не заканчивается? Сколько еще служить?

– Еще год, но я окончательного решения не принял. Думаю.

– А можно продлить контракт?

– Конечно, можно. Вообще, я планировал продлить контракт ещё на три года, чтобы иметь возможность получить образование, пока служу в армии. Но сейчас я в пехоте, и на это нет ни сил, ни времени. Скорее всего, после нашего возвращения я переведусь на другую специальность.

– А после армии?

– Далеко не загадывал. Планы пока туманные.

– Стоп, снято! – Курочкина захлопнула блокнот. – Закончили… На сегодня все, спасибо. Я отсмотрю материал и потом решим, что еще можно добавить. У меня еще некоторые задумки есть, что можно сделать…

Леонид отключил камеру. Родион забрался на место водителя.

– Забирайтесь, довезу вас до бункера.

– Тут идти пятьдесят метров, – опешил Павел, – прогуляемся.

– Забирайтесь. Прокачу с ветерком. К тому же вы находитесь в зоне боевых действий.

– Тогда я на пулемет!

– Не, ребята, пулемета я вам не дам… Пока.

День постепенно превращался в вечер. Покрасневшее солнце заметно клонилось к земле, удлиняя тени. Рядом с выделенной для мероприятия машиной стояли два сотрудника охраны консульства. Оба «косили» под американцев из «Блэквотер» – короткие стрижки, очки… Свободные светлые брюки, темные футболки… На ногах у одного были армейские тупоносые ботинки, у второго – легкие кроссовки. Оба были вооружены короткими автоматами. Один дымил сигаретой, второй шелестел небольшим пакетом – жевал сухарики.

– Это вы так машину починили? – указательный палец Сергея ковырнул лепесток отслоившейся краски вокруг дырки, пробитой пулей в корпусе машины. Если не сильно вглядываться, то можно и не заметить, но Бойченко сразу же насчитал шесть дырок – в крыле, дверях и в районе багажника.

– А мы тут тебе что, кузовное ателье, что ли, – один из охранников бросил Бойченко ключи от автомобиля, – скажи спасибо, что стекло поставили. Не простудишься теперь.

Второй охранник прыснул, довольный шуткой товарища. Недожеванные сухарики разлетелись изо рта.

– А ты смотри, не подавись, боец, – беззлобно огрызнулся Сергей, забираясь на место водителя, – когда я ем, я глух и нем.

– А ты кто вообще такой, слышь, э… – мгновенно завелся шутник, но второй его осадил, придержав за локоть.

Бойченко вырулил со стоянки консульства, бросив взгляд в зеркало заднего вида. Пистолет ГШ он положил на сиденье, прямо между ног. Автомат выглядывал из-под пассажирского сиденья справа. Сумка с дюжиной автоматных рожков лежала там же. Пистолетные магазины Сергей распихал по карманам брюк, предварительно убедившись в том, что их будет легко достать в случае необходимости. Сергей с сомнением поглядывал на автоматный ствол – эта игрушка вряд ли пригодится.

«Пусть лежит рядом ненужный, чем не лежит нужный» – так он объяснил Коровину нужду в «главном калибре». Нож Бойченко повесил на правую голень. Бронежилет валялся на заднем сиденье. Сейчас проку от него было ноль. В багажнике лежал объемный баул с десятком армейских комплектов сухих пайков. Разумеется, американских. Бойченко улыбнулся, когда вспомнил выражение лица Василия после своей просьбы обеспечить его автономность на несколько дней. И главное – вода. Пятнадцать двухлитровых пластиковых бутылок были загружены в машину. Две булькали в миниатюрном холодильнике, оборудованном в широком подлокотнике. Несмотря на то, что машина была вычищена, в салоне все равно пахло пылью. Сергей взял рацию.

– Я уехал.

Бойченко сосредоточенно крутил руль, двигаясь по улицам Багдада. К его удивлению, на улицах было довольно много народа и разного транспорта. Для города, в котором шла война, это было… смело. Сергей знал, куда ехать, карту он выучил хорошо и не боялся заблудиться. Бросив взгляд на часы, Сергей прикинул, чем сейчас может заниматься Надя. Было уже семь вечера, и Бойченко решил, что журналистка уже вовсю работает, снимает свою передачу. По прикидкам, группа должна была попасть на ФОБ еще часов в 11 утра. Сергей вспомнил, как хмурилась Курочкина, когда ей приходилось подчиняться или когда что-то шло не так. Какой она растрепанной была после того, как они приехали в консульство. Да еще этот синяк… Интересно, есть у нее ухажер? И как она искренне расстроилась, когда узнала, что они едут одни. Она выглядела такой… напуганной. Чем она сейчас занимается? Как у нее дела? Все ли в порядке? В благоразумии Леонида Сергей не сомневался, но этот неуемный болван Павел, может по дурости втравить их в какую-нибудь неприятность! Тьфу-тьфу-тьфу, все будет хорошо. После того, как они вернутся домой, он пригласит ее… он пригласит ее… куда-нибудь.

– Бойченко, – сказал Сергей сам себе, – возьми себя в руки. Ты знаешь эту пигалицу всего ничего, а уже напредставлял себе хрен знает… Дьявол!