Позывной «Пантера» - Михаил Нестеров

– Кто это пошел к твоей маме? – с невинными интонациями спросила соседка, не пряча глаз. – С работы?

– Ага, с работы.

– Ах, с работы... Хотите, я анекдот новый расскажу? «У вас можно попросить шариковую ручку?» – «Можно. Шарик, дай дяде лапу». А вот еще загадка: «Почему у человека десять пальцев и всего две ноздри?!» Не знаете?..

– Не знаем, – отрубила Эльза. – Говори и заткнись.

Эльза две ночи подряд слушала шумную возню в спальне матери и приглушенный голос гостя: «Да спит она давно. Неужели такая дура!» – «Она не знает, что ты здесь». Мать впустила гостя за полночь, а выпустить должна была засветло. Трудная у них жизнь. Но он-то ладно, «легкий», а что творилось тут при живом морском офицере?.. Это ж представить надо его исполинскую фигуру и вопрос, который часто вертелся на языке у Эльзы: «А что это у тебя под одеялом, мама?»

«А что ты обычно с ней делала? Вчера-то ее не было дома». – «К маме отправляла». – «Ну так отправь! Хочешь, я сам ее завтра провожу?» – «Хочешь».

Такого секса, которым одаривала гостя Лейла Исмаилова, Марку испытывать не доводилось давненько. Разве что в незапамятные времена, в ванной комнате коммунальной квартиры, на старой доброй стиральной машине или военным способом: упор на край ванны при-инять! Когда дома были все соседи и каждый по очереди подходил, справляясь: «Вы скоро освободите ванну?»

Или в общаге для военнослужащих, когда дочь достигла того возраста, когда дети наконец-то понимают, что значит «ездить на трубе».

Тихий ужас. Дочь отправляли в кроватку и долго, порой часами лежа ждали, когда же она уснет. Жена кусала одеяло, чтобы не вскрикнуть, Сергей сопел внутрь этого красного пролетарского чудища и вместо нормальных звуков слушал приглушенный, еле различимый: «Тихо! Ольга проснется!»

Сейчас же, по прошествии почти пятнадцати лет, все повторялось. Теперь стоны и прочие вздохи могла услышать дочь Лейлы. И Марк сжимал зубами одеяло так, что по полу могли разлететься куски ваты. Потом примется за подушку, затем порвет горло дочери своей любовницы и растерзает последнюю.

Лейла в постели была страстной. Но... все происходило как в немом кино. Звука, звука на заре современности не хватало. Хотя ощущения были.

Утром Эльза, встав спозаранок, демонстративно зашла на кухню, осмотрела временный выбор матери и сонно поздоровалась:

– Здравствуйте.

– Привет! А я ваш новый сосед, только что переехал.

– Ах, это вы спать мне не давали... До вас тут один сваи заколачивал, а вы, видно, сапожные гвоздики забивали.

Лейла влетела на кухню со скоростью баллистической ракеты и лицом, похожим на ее факел:

– Эльза, а ну вон отсюда!

На вторую ночь, уже обладая опытом сдерживать дыхание, Сергей пришел к выводу, что секса, как такового, поубавилось, стало меньше, чем на утренней литургии в храме.

– ... А вот еще анекдот: «Сестра, я хочу пи-пи». – «Сейчас принесу кря-кря»...

* * *

Дети, усмехался Сергей, взбегая по лестнице на второй этаж. Припоминая взгляд девочки, пытался определить ее настроение. Кто знает, может, сейчас «старушонки» перемалывают ему косточки. Секретов на фронте мужчина – женщина как не было, так и нет.

* * *

Что? Что ему сказать? – напряженно думала Лейла, потянувшись к дверному замку и освобождаясь наконец-то от тяжелого дыхания Асланбека. Как его успокоить? Нет, по-другому: как не дать ему ничего заподозрить? Подставить щеку для поцелуя? Нет, не годится – это игра.

Лейла в сотни раз завысила любую перестраховку, Сергей виделся ей ясновидящим, не человеком, а полузверем, который по запаху пота способен был определить опасность, учуять ее, поведя головой и втянув чуткими ноздрями воздух, услышать биение сердца и...

Сам он останется жив. Эта мысль не была злой, но обреченной, а для Сергея даже какой-то позорной. Видит бог, Лейла не хотела видеть спину убегающего Сергея. А что еще он сможет сделать в такой ситуации, когда увидит страх, застывший на ее лице, что-то настораживающее в ее поведении?

Нет, он просто человек.

Человек.

Она повернула головку замка, так и не решив, что говорить, как вести себя.

Дверь открылась, и Марк увидел просто уставшее лицо женщины, слабую улыбку, услышал ее чуть болезненный голос:

– Привет. Проходи.

Он просто человек. Он клюнулна два приветливых слова. Закрыл за собой дверь, пошел вслед за хозяйкой. Хотя нет, остановился в прихожей, чтобы разуться.

Пауза. Нежелательная. Которую необходимо заполнить. Пусть даже на ходу.

– Душно у меня. Открою балкон.

И замерла на месте. Сергей наверняка заметил открытую балконную дверь, когда шел к подъезду. Все чувства, весь организм Исмаиловой работали сейчас на износ.

– Эльзу видел?

– На лавочке сидит.

Ничего не заметил. А эти?.. Если заметили, то сейчас успокоились. Потому что вслед за хозяйкой в комнату шагнул Марковцев.

Нервы у него были словно из железа. Он не стал как вкопанный под дулами двух стволов, а сделал два медленных шага вслед за хозяйкой. А она, словно Сергей ударил ее по спине, кинулась к креслу. Так быстро, что буквально влетела на него и подтянула под себя ноги. Быстрый взгляд на Сулеймана Арсаева. Слава всевышнему, чеченец отвернулся от балкона и направил пистолет на гостя.

«Беги, беги, девочка!» – мысленно крикнула Лейла дочери.