Хлеб с порохом - Борис Цеханович

Артиллеристы и минометчики практически круглые сутки, не жалея снарядов, били по предполагаемым позициям боевиков. Но все понимали, что этого было недостаточно.

В один из дней полковник Петров уехал в Грозный на совещание, которое проводил министр обороны Грачев. Положительное на этом совещании было то, что Грачев устроил разнос тыловикам и РАВистам, которые стали вводить лимиты на расход боеприпасов.

– Какие лимиты? Вы что тут, совсем охренели? Слушайте мой приказ: никаких лимитов. Если боевик выстрелил в сторону наших позиций – открыть туда такой огонь, чтобы не только место это перестало существовать на земле, но и в карте дырка образовалась.

Зная о важности нашего направления, министр поднял командира полка и спросил, что ему надо для успешного наступления. Петров четко и коротко обосновал необходимость применения на нашем направлении армейской и фронтовой авиации.

Грачев сурово повел взглядом по рядам офицеров:

– Командующий авиацией, чтобы через два часа после совещания вся твоя авиация бомбила этот щебеночный завод и другие позиции, какие укажет командир полка. Чтобы от этого завода действительно осталась одна щебенка.

Обо всем этом мы узнаем на вечернем совещании, а сейчас я обеспокоенно вертел головой, прислушиваясь к непонятному мощному гулу, накатывающемуся из тыла. Он быстро приближался и рос, рядом со мной тревожно вглядывались в наш тыл замполит с техником. Звук был похож на работу вертолетного двигателя, но был гораздо сильнее.

Из-за дальней зеленки выскочило около пятнадцати боевых вертолетов, длинными и хищными телами похожие на крокодилов. Они сделали круг над нашими позициями, примериваясь к местности. Один из них поднялся на высоту восемьсот метров и завис на одном месте. Корректировщик. Остальные встали в круг и устроили «карусель»: двигаясь по большому кругу, каждый вертолет по очереди шел в атаку и отстреливал определенное количество неуправляемых ракет, которых было навешено на каждом в контейнерах по сто двадцать штук. Там же, на подкрылках, виднелись и ПТУРы – «Штурм С», которые по своим возможностям были выше, чем мои управляемые ракеты.

Первая пара вертолетов сделала горку практически над нами и в снижении пошла в атаку. Правая машина пустила «Штурм»: двухметровая ракета с характерным звуком и шорохом устремилась к заводу, промчалась над берегом и через несколько секунд исчезла в проломе стены заводоуправления. Левая в это время выпустила до десятка неуправляемых ракет и тоже по заводоуправлению. Блеснула багровая вспышка внутри здания, выплеснув тучу пыли в разбитые проемы окон. А вокруг него одновременно поднялись султаны разрывов второй машины. Вертолеты, наклонившись набок, ушли вправо, на их место вышла следующая пара. Дали залп десятком НУРСов и тоже отвалили в сторону, давая место другим вертолетам. К нашей позиции снова приблизилась первая пара. Правый вертолет опять пустил ПТУР, но, видимо, летчику захотелось показать пехоте класс, провести ракету низко над дорогой, между откосами предмостья и вывести «Штурм-С» через мост к заводу. Летчик вел ракету все ниже и ниже, гнул траекторию к земле, но в какое-то мгновение утратил над ней контроль. Ракета сразу же «клюнула», потеряла высоту и взорвалась на позициях первого батальона. Вертолет стремительно взмыл вверх и отвалил в сторону.

– Черт побери… – вырвался вздох досады у всех наблюдавших.

– Огурец, я Борт 34, – послышался голос из радиостанции. До этого мы слушали переговоры авиакорректировщика с вертолетчиками вполуха, но теперь все насторожились. – «Огурец», куда я попал? Есть ли пострадавшие?

– Борт 34, я Огурец. Когда снова подойдет твоя очередь, я сообщу.

Вертолет за вертолетом крутили карусель, территория завода кипела в разрывах и постепенно затягивалась пылью и дымом, но вертолеты вновь и вновь били по цели, багровыми вспышками покрывая всю территорию завода. Вновь вдалеке появилась первая пара, она быстро росла в размерах, приближаясь к рубежу открытия огня, и мы все прислушались к эфиру:

– Борт 34, я Огурец. Все нормально. Пострадавших нет.

Это сообщение как будто прибавило резвости и ярости вертолету. Машина стремительно сделала горку, и летчик дал выход своей злости: ракет сорок сорвались с его контейнеров и ушли к заводу. В результате этого достаточно длинного залпа вертолет чуть дальше пролетел к позициям духов, и сразу же из разных мест зеленки к вертолету потянулись трассы автоматных очередей. Вертолет в развороте дал еще добрую очередь из авиационной пушки по зеленке, а следующие несколько пар вертолетов накрыли ракетами всю зеленку, откуда велся огонь. Отстрелявшись, вертолеты построились в походный порядок и ушли на базу, а через полтора часа все повторилось заново. Под вечер прилетели самолеты, скинули несколько 250-пятидесятикилограммовых бомб, которые потрясли окрестности. Клубы дыма и пыли, казалось, поднялись до самого неба от мощных взрывов. Ночью самолеты прилетели вновь, но теперь они сбросили 500-килограммовые бомбы. Вспышки разрывов, по-моему, осветили даже горы в нескольких километрах от нас.

На следующий день все повторилось, но новизна прошла, и мы уже равнодушно поглядывали в сторону завода, превратившегося в ад.