Награда Бешеного - Виктор Доценко

— И что же на пленке? — не вытерпел полковник.

— На пленке — хозяин квартиры! — отозвался за него Глен Армстронг.

— И все? — Полковник был явно разочарован. — И что он там делает?

— Ничего особенного: ходит, разговаривает, сидит, лежит. — Ричард пожал плечами.

— Интересно, сколько стоит такая камера? — неожиданно спросил Савелий.

— Полторы-две тысячи долларов! — откликнулся полковник. — Но объектив на порядок дороже. Ричард, как ты думаешь, зачем простому инженеру такая, почти профессиональная аппаратура?

— Я тоже очень удивлен: Валлонтайну ведь приходится помогать своей семье, — заметил Глен Армстронг. — И потом, господин полковник, я давно знаю Дэвида Валлонтайна, но никогда не видел у него этой камеры. Да она ему просто не по карману!

— У него есть приятели, знакомые в городке? Может, девушка? — неожиданно спросил полковник.

— Откуда? Он же по жизни рохля! Раз в неделю посещает забегаловку, где пропускает пару кружек пива, и ближе к ночи возвращается домой. Я очень удивился, когда узнал, что его ограбили, да еще и избили: он ведь совершенно безобиден! Впрочем… — Армстронг вдруг наморщил лоб.

— Вспомнил! Месяца три-четыре назад он встречался с одной… — Он покачал головой. — Ничего себе бабенка!

— Вы ее знаете? — тотчас уточнил полковник.

— Так ее в Форест Хиллс каждый знает: она работает в столовой станции.

— Где живет, знаете?

— Конечно! — обиделся Глен Армстронг, но тут вдруг перехватил взгляд шерифа: — Извини, Питер, я тебя не заметил!

— Это Келли, моя дочь, — произнес шериф. — Она и правда давно с ним не встречается.

— Давно не давно, но мне надо с ней переговорить. Ричард! — бросил полковник.

— Уже! — воскликнул тот. — Поехали, Глеи!

— Может, лучше мне? — вздохнул шериф.

— Не стоит! — оборвал полковник.

— Подождите! — остановил Савелий. — Скажите, Глен, в кабинете главного инженера есть телевизор?

— Конечно! — Тот даже удивился.

— Хорошо, идите. — Савелий задумчиво поднял глаза на шерифа: — Скажите, как дела у кинологов?

Шериф со вздохом покачал головой:

— Вряд ли они что-нибудь обнаружат.

— Почему?

— Кинологи говорят, что на АЭС собакам очень трудно приходится: слишком много отвлекающих факторов! Не говоря уж об огромной территории.

— А нельзя ли начать с наиболее уязвимых мест станции?

— Они так и делают совместно с главным инженером. Именно поэтому ваш лейтенант пока не может с ним переговорить. — Шериф виновато опустил глаза.

— Ладно, все нормально. Идите к ним. Мы скорее всего будем в кабинете главного инженера.

— Хорошо, господин полковник!

— Хочешь взглянуть на Валлонтайна? — обратился к Савелию Джеймс.

— Скорее, взглянуть на того, КТО запечатлен на этой пленке! — многозначительно ответил Говорков.

— Интересно! — Майкл недоуменно покачал головой.

Первые же кадры внесли в душу Савелия какую-то тревогу. Так бывало всегда, когда он чувствовал ложь. И чем больше Говорков смотрел на экран, тем больше убеждался, что видит не одного человека, а двух или сразу нескольких. Он повернулся к полковнику:

— Скажи, Майкл, тебя ничего не насторожило?

— В общем, нет. Разве что этот человек все время играет на камеру.

— Играет на камеру… — задумчиво проговорил Савелий, затем снова повторил: — Играет на камеру… Точно! Играет! — воскликнул он. — Играет! Играет, но не на камеру, а на зрителей!

Полковник взглянул на Савелия с некоторой опаской:

— Ты, случайно, не переутомился, приятель? Да кто на него смотрит?

— Никто, конечно! — нетерпеливо откликнулся Савелий.

— Что-то я тебя не пойму: то смотрит, то не смотрит! Может, русский сержант объяснит непонятливому американскому полковнику?!

— А ты не заметил, что съемка идет с одного и того же места? — не обращая внимания на его тон, спросил Савелий.

— Ну и что?

— А то! Он сам себя снимает! Устанавливает камеру, включает и идет в кадр!

— Но для чего? — Полковник никак не мог сообразить.

— А давай снова посмотрим! — Савелий включил перемотку назад, потом несколько раз прокрутил одну и ту же сцену. Затем нашел другую сцену, которая точь-в-точь повторяла предыдущую. — Теперь понял?

— Одно и то же действие… Странно… — нахмурился полковник.

— Смотри еще! — Савелий снова вернулся к первой сцене, показал ее в замедленном темпе, потом точно так же показал вторую. — Ну?

— Слушай, кто из нас «того»? — Полковник выразительно повертел у виска.

— Ты что, не видишь? — Савелий остановил кадр и ткнул пальцем в правую руку парня.

— Ну и что? Я еще в первый раз заметил, что здесь он без бинта. Может, рука уже зажила или снимал до инцидента?

— Снимать ДО ТОГО, он не мог!

— Это еще почему?

— Да потому, что эта кассета — оригинал и поэтому он не мог отмотать до середины, снять себя со здоровой рукой, а потом вернуться к началу и снять с бинтами! Не мог он снимать и после выздоровления: старший-службы безопасности говорил, что Валлонтайн, или как его там, до последнего дня ходил в бинтах! А предположить, что он снял бинты, но не вышел на работу, а пошел снимать самого себя… — Савелий скептически усмехнулся.

— Железная логика! — Полковник покачал головой. — Судя по всему, у тебя есть версия.

— Мне кажется, кто-то специально изучал Валлонтайна, потом отрабатывал все его повадки на себе и в конце концов заменил его.

— А чтобы все сошло с рук, он и устроил настоящему Валлонтайну, а может и себе, историю с ограблением и повреждением руки?! — Полковник вздохнул. — Мне тоже показалось, что на экране как бы разные люди… Похоже, ты прав. В этот момент в дверь постучали.

— Разрешите, господин полковник?

— Входи, Ричард! Нашел девицу?

— Так точно, господин полковник! В комнату вошла невысокая симпатичная брюнетка лет двадцати пяти с распущенными волосами. В глаза бросались пышная грудь, коротенькая юбка и вульгарный макияж.

— Ричард, проследи, чтобы нам не мешали!

— Слушаюсь, господин полковник! — козырнул тот и вышел.

— Вы полковник? — обрадовалась девушка. — Впервые разговариваю с полковником!

— Я с вами то; е впервые разговариваю! Как вас зовут? — Майкл решил сразу же поставить ее на место.

— Меня?

— Да, вас! — пытаясь сохранять спокойствие, кивнул полковник.